Уже планировал, что ты переедешь ко мне, так что не выдумывай!

– И все равно, тут баба Зоя и деда Ваня, и я разобью им сердце, если сейчас уеду.

– А если не уедешь, разобьешь его мне.

– Ты вернешься, – улыбаюсь, прекращая наш спор поцелуем в нос. – Я же знаю, что ты уладишь все первоочередные дела и вернешься ко мне, – заползаю на мужчину верхом, припадая к улыбающимся губам. Плавлюсь от его смелых прикосновений и умеющих так осторожно ласкать рук, когда костяшками пальцев пробегают по позвонкам и замирают на попе.

– Но рано или поздно нам все-таки придется решить, как жить дальше и где, – выгибает бровь Дам. – Я не смогу без тебя, снежинка. Я чокнусь, зная, что ты тут, а я там.

– Ты все равно хотел забрать отель, значит, тебе…

– Не буду я этого делать! – резко прерывает меня Дам, заставляя поднять на него удивленный взгляд.

– Что? Почему?

– Потому что это твое дело, – смягчается его тон, – я же вижу, что тебе это нравится, Ева. У тебя глаз горел, когда ты рассказывала об отеле, и если ты хочешь, я помогу, – обхватывают мое лицо его широкие ладони. – Мы поднимем его на такой уровень, что вашим конкурентам и не снилось.

– Но?

– Но я не буду забирать “Лагуну” под свой холдинг.

– Почему?

– Потому что я хочу, чтобы она была целиком и полностью твоя. Как завещали родители. Я научу тебя всему, что сам знаю, любой вопрос, любая помощь, в том числе и финансовая, все что угодно, снежинка. Я хочу, чтобы ты занималась тем, что тебе по-настоящему доставляет удовольствие. Хочу, чтобы ты была счастлива."

"– Ну вот, – шепчу я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы, – я сейчас снова буду реветь.

– Нельзя реветь, – смеется Дам, в одно мгновение меняя наше положение и нависая сверху, как скала. Целует в ключицу и прокладывает неторопливую дорожку из поцелуев к груди. Так волнительно и нежно, прикусывая кожу и тут же касаясь языком, зализывая “раны”.

–Ты опоздаешь на самолет… – смеюсь вмиг охрипшим от прилива возбуждения голосом, зарываясь пальчиками в темных волосах и нервно ерзая, прижатая к матрасу мощной мужской фигурой.

– Не опоздаю. А улететь без десерта не могу...

И да, Дам был прав, мы не опоздали.

И да, я поехала вместе с водителем, нанятым отелем, провожать его в аэропорт.

Я никогда не любила прощания, потому что сердце саднит, слезы застилают глаза, и сказать не можешь ни слова. А в нашем случае я еще и рук отцепить не в состоянии. Они просто физически отказываются его отпускать! Как повисла обезьянкой на мощной мужской шее, так и все, хоть с ним в самолет иди. Но не могу… у меня появились новые обязанности, которые я не могу бросить просто так, по щелчку.

– Позвони, как долетишь! – прошу, молча глотая слезы, обнимая его за шею что есть сил.

– Обязательно и не раз.