На самом деле — это власть мужчины над женщиной.

Как мне ни хочется себе врать, секс — это даже не просто стерпеть и переждать. Это подчинение на каком-то животном уровне. Когда каждая клеточка тела сжимается от близости мужчины.

Когда тебя пугает даже его дыхание, и нет сил сопротивляться.

Я готова рыдать от страха, но мои глаза совершенно сухие. И я не говорю «да», как требует Рейес. Потому что если произнесу это вслух, сломаюсь.

Я киваю, хотя любое движение причиняет мне боль.

Зато я — это еще я. Я живая. Я сильная.

А Рейес отходит в угол комнаты с бутылкой коньяка. Он пьян и напьется еще больше.

Чувствую, мне не стоит его злить.

Но я ничего не успеваю обдумать. В комнате появляется сухонький мужчина, который представляется доктором Хименесом и просит разрешение осмотреть меня.

Это забота, Рейес? Испугала тебя моя кровь? Или не веришь, что я была честной девушкой до тебя, проклятый?!

Я смотрю в его красивое хмурое лицо и неимоверным усилием гашу желание заорать и заплакать. Рейес не поймет. Он просто пьяный бандит.

Сейчас он сделал лучшее, что мог — врача прислал. Я сама хочу знать, что Рейес сотворил и беспрекословно слушаюсь доктора.

Стираю слезу, когда оказывается, что дьявол только жестко меня порвал. Что мои внутренние органы целы, и «просто вы теперь женщина, госпожа».

Я слышу доктора, как сквозь туман. Он тихо говорит, что такое могло случиться при любом первом опыте со страстным и крупным мужчиной.

— Сдержите его дней пять, если сможете, госпожа. Тогда все успеет зажить.

Пять дней? Как?!

А доктор не только осматривает меня, но и касается чем-то прохладным. И это на странном животном уровне возвращает мне чистоту.

А потом он докладывает Рейесу, что осмотрел меня. Громко объявляет, что я была девушкой, повторяет свою рекомендацию про пять дней и уходит.

Доктор Хименес кажется мне последним и единственным человеком из нормальной жизни.

А в нынешнем аду — только дьявол и я. Дьявол, который уже вовсю налакался коньяком, и теперь его черные глаза особенно жуткие.

А у меня нет сил с ним драться.

Я внезапно вспоминаю слова Мерседес:

— В войне полов, Анхелика, если мужчина от тебя без ума, он проиграл. Сведи его с ума, и он положит к твоим ногам мир.

Мерседес — настоящая красавица. Она обворожительно смеется, а в ее ушах качаются крупные блестящие серьги-кольца. Ее муж Алонсо ее действительно обожает.

А что могу я, грязная, жалкая, разорванная… Свести с ума дьявола?

— Ну что, готова отсосать?

Какая мерзость! Если он продолжит, меня вытошнит.

Я хочу умыться. Хочу поспать. Хочу набраться сил.

Но Рейес не дает. Он говорит, что я больше не увижу родных, и у меня внутри все обрывается и умирает.

То, что он отдаст меня своим бандитам или даже кому-то скормит, даже уже не так страшно.