Арман сказал, что все это время ты тоже с нами. Будешь работать на кухне, помогать девчонкам с мытьем посуды и это… шмотки собери, я покажу, где ты будешь жить.

За несколько минут я собираю все, что предназначено мне. Оно умещается в мою сумку, которую я тут же перебрасываю через плечо и следую за Ровным. Вначале он ведет меня на кухню, знакомит с несколькими девчонками и представляет меня управляющей, что раздает работу. Я здороваюсь с ней, после чего мы уходим, спускаемся на второй этаж и идем по коридору в небольшое подсобное помещение.

Комната больше похожа на хостел: пять двухъярусных кроватей, несколько небольших тумбочек и большой шкаф. Судя по разложенным вещам на пяти койках, здесь уже кто-то живет, и мне предстоит стать их частью. Я понимаю, что вот оно, мое наказание за сестру. Работа на кухне, в неидеальных условиях, проживание отдельно от Армана, да еще и в общей комнате с другими девчонками. Наверное, именно так и должно было все быть с самого начала. И сейчас я все больше всего хочу, чтобы я не знала ничего другого, потому что сейчас внутри начинает болеть. Жечь огнем от понимания, что меня привели сюда после того, как я узнала Армана, как провела с ним немало времени.

— Есть вопросы? — будничным тоном спрашивает Ровный.

— Нет.

— Уверена?

— Да.

Несколько минут мы молчим. Я осматриваю комнату, которая на ближайшие недели станет мне домом, а Ровный стоит, засунув руки в карманы. Вздохнув полной грудью, он произносит:

— Глупая ты девка, Катя."

"Он больше ничего не говорит — уходит. Я же ставлю сумку на одну из свободных верхних полок и спешу на кухню. Управляющая отправляет меня на мойку посуды, где я, наученная горьким опытом, надеваю перчатки, и становлюсь за работу. Посуды много, работа идет полным ходом и я прихожу в себя только тогда, когда чувствую, как онемели ноги. Прошу у женщины несколько минут перерыва и выхожу в коридор для работников. Перевожу дыхание и прислоняюсь спиной к стене. Ноги едва держат, руки онемели от постоянного напряжения, а перед глазами стоят белые тарелки, чашки, бокалы и вилки.

Я прохожу чуть дальше по коридору, едва переставляю ноги, но очень надеюсь, что смогу увидеть Армана и как-то показать ему, что хочу поговорить. Мне нужно поговорить с ним. Сказать о Стасе, о том, что узнала. Мне не нужно, чтобы он забрал меня, я просто должна ему сказать.

Мое время отдыха выходит, и я снова возвращаюсь на смену. К концу дня я уже не то, что едва стою на ногах, я ничего не слышу. Ни что мне говорят, ни что просят сделать.

— Ладно, иди уже, — говорит Марина Львовна, управляющая. — Завтра в восемь начинается рабочий день.

Я киваю и, едва перебирая ногами, иду к той комнате, в которую меня поместил Ровный. Здесь уже сидит несколько девчонок.