Наваливается на меня, давая прочувствовать свои вес и тяжелый мужской запах, в котором солоноватые ноты смешиваются с крепким ароматом виски. Он пролил его на себя, его черная рубашка пропиталась насквозь, я чувствую это, когда Арман обхватывает мои колени и тянет ниже.

Еще ниже.

Его ширинка упирается мне в губы. Острые зубцы царапают кожу, но через мгновение Арман накрывает мой рот ладонью. Он раскрывает его, а второй рукой достает член. Я не противлюсь и позволяю ему выплескивать злость, разочарование и вожделение на свое тело. Распахиваю рот шире и принимаю его ствол, обхватываю его губами и провожу языком по кругу, лаская.

— Да, так, — хрипит Арман, подаваясь бедрами. — Глубже!

Он толкается мне в рот, снова и снова, его рычание становится загнанным, как и мое дыхание. Я выдерживаю несколько толчков, но все же выставляю ладони. Нажимаю, царапая его бедра, на что Арман притормаживает. Он снова подхватывает меня как пушинку и вытягивает перед собой. Наши глаза встречаются, мои мокрые и воспаленные и его, горящие гневом, я не знаю, чего ждать от него дальше и непроизвольно провожу ладонями по его плечам.

Хочу успокоить короткой лаской и дать выдохнуть. Через прикосновение прошу не делать мне больно, он же сам потом пожалеет. Я по его глазам вижу, что его несет, но он сам не рад, что всё так. Это я его подтолкнула, из-за сестры и из-за того, что посмела промолчать. Но у меня не было выбора, он тоже должен это понять, пусть потом, пусть утром, но я не готова была смотреть, как он расправится с моей родной сестрой.

— Что ты делаешь со мной?! — рычит он, срываясь с цепи.

Арман вжимает лоб в мою голову, а руками хватает мои плечи, встряхивая. Но он сдерживает силу, не ломает меня и крошит кости в порошок, а в его мощных руках достаточно мощи для этого. Он лишь встряхивает меня и дышит в лицо огненной волной.

— Что, Катя?! Я даже не могу наказать тебя!

Он сжимает пальцы сильнее, перенося их на мою щеку. Хватает меня, как что-то, что принадлежит только ему, но запала хватает всего на секунду. Он не готов оставить синяки на моем теле, он же сам обещал, что не добавит мне шрамов. Поэтому он разжимает пальцы и бьет меня разве что взглядом.

Он смотрит на меня как на предательницу."

"И как на любимую женщину одновременно.

— Не могу, — произносит он глухо. — Должен, но не могу. Я скорее сдохну, чем…

Я молчу, вглядываясь в его черный взгляд. Боюсь выдать фальшивую интонацию или подобрать неправильное слово, мне легче говорить с ним глаза в глаза. Я привыкла с ним именно так, вокруг нас вечно были чужие, от которых мы прятали правду наших отношений. Мы как будто создали свой язык, и сейчас я хочу говорить именно на нем.

Так честнее.

Я чуть подаюсь вперед и проводу щекой по его щеке, царапая свою нежную кожу его щетиной.