Граница между противоборствующими сторонами отодвигалась до Днестра.

Также Турция подтвердила действие Кючук-Кайнарджийского договора и навсегда уступала России Крым, Тамань и Кубанские земли. Блистательная Порта обязалась уплатить контрибуцию в двенадцать миллионов пиастров (семь миллионов рублей). Но граф Безбородко, ведущий переговоры после смерти Потёмкина, после того как эта сумма была внесена в договор, от имени императрицы отказался от её получения, ибо финансовые дела Турции после второй войны с Российской империей и без того находились в страшном расстройстве.

Ясский мирный договор ещё не открыл для России доступ к Дунаю и на Балканы, но принёс ей обладание всем Северным Причерноморьем и заставил считаться с ней всем мировым державам. Российская империя получила передышку в череде бесконечных войн. Теперь можно было заняться внутренними делами и освоением приращенных огромных территорий на юге."

"Последние годы правления Екатерины II многие историки отмечают ослаблением её творческих способностей, явным застоем в общественной жизни, разгулом коррупции и фаворитизма. Об императрице ходят слухи как о распутной, похотливой, жадной до любовных утех женщине, у которой якобы были многие сотни любовников. Как всегда это и бывает, такие слухи весьма преувеличены. Да, действительно, любовников было немало — возможно, за всю жизнь около трёх десятков, — но в те времена в высшем свете, причём всех европейских держав, господствовали гораздо более свободные нравы. Оставаться верными супругами зачастую считалось каким-то чудачеством и блажью. Как восклицала одна из героинь пьесы Александра Сумарокова: «Я не посадская баба, чтобы своего мужа любить!» Волокитство, донжуанство и любовные приключения в дворянской среде 18 века были в моде. Екатерина II в этом плане ничем не отличалась от своих современников. Одновременно с этим она была женщиной сентиментальной и необыкновенно чувственной. Лишённая счастья быть любимой женой, она искала среди любовников не сиюминутного партнёра, ей нужна была любовь и искренняя дружба, в чём она и сама признавалась в переписке с Дени Дидро и Вольтером. И всякий раз императрица приходила к выводу, что её нынешние фавориты не соответствуют тем взыскательным требованиям, которые она к ним предъявляла. Следовал очередной болезненный разрыв, и вскоре она опять была готова обманываться.

Кандидатов на вакантное место было, разумеется, в избытке, ведь оно несло власть, признание и деньги, причём большие, огромные деньги. Сам фаворитизм той эпохи при Екатерине стал почти государственным учреждением и может служить примером если не колоссальной коррупции, то чрезмерного расходования средств точно.