Крадусь через столовую и заглядываю в кухню.

Виктор снимает с плиты турку с кофе. Вчерашней бутылки на столе уже нет, зато есть графин с соком. А еще каша, от которой поднимается пар. Творог в красивой вазочке.

И оладьи.

Виктор поворачивается вместе с кофе. Отпивает из кружки, глядя на меня и улыбается.

- Доброе утро. Игру детскую знаешь? - спрашивает, подходя ближе. Говорит. - Ладушки-ладушки, испекли оладушки, - свободной рукой он касается моей ладони, показывая, будто лепит из теста. - На окно поставили, остывать заставили, - он машет рукой в сторону окна, и я уже смеюсь с этого зрелища, как взрослый суровый мужчина играет со мной, будто с ребенком. - А остынут - поедим, - он подцепляет на вилку оладушку. Подносит к моим губам. И когда я пытаюсь откусить убирает руку.

Ест сам.

- Продолжение потом расскажу. Малышу уже, - обещает.

А я сажусь за стол и не могу отделаться от глупой улыбки. Глаз от него не отрываю. Придивигаю к себе стакан с соком.

Делаю большой глоток.

- Завтракай, сладкая, - предлагает Виктор и отходит. Его голос меняется, и во взгляде от нежности ничего не остается, он смотрит серьезно. - Поешь. И мы все таки поговорим. На счет нашего с тобой будущего.

Глава 98"

"Наше будущее я представляла не только с ним, поэтому слушаю громкое урчание в животе, но голод терплю, смотрю на Виктора.

- Сейчас говори.

- Сначала поешь, - настаивает он.

- Сначала скажи.

- Алиса, - давит он взглядом. - Ты голодная. Думай не только о себе. Завтракай и поговорим.

Усилием гашу раздражение. Я и сама знаю, что теперь не одна, но почему он указывает.

Они все мной вечно командуют.

- А ты мне кто? - само собой вырывается. - Мой муж? Может, отец моего ребенка? Кто? - с грохотом отодвигаю тарелку и встаю, настроение скакнуло так полярно, от нежной любви к этому мужчине до лютой ненависти в один миг. - Иди к себе домой, Виктор. И раздавай свои приказы там. Или на работе. Если тебя восстановят после тех зверств, что ты устраивал.

Последнее я точно говорить не хотела. Его глаза полыхнули таким удивлением, словно я ему только что смерти пожелала в лицо.

Больная тема среднего брата, что вечно соревнуется со старшим за власть.

- Слушай, - шагнула ближе, подбирая слова, - я…

Бам - это тарелка с кашей, которую он едва не расколотил об стол, ставя передо мной. Машинально пячусь, хоть и знаю, что он не тронет меня.

- Ешь.

Рубит он кратко.

Висит молчание.

И в тишине слышно гул машины и лязг разъезжающихся ворот. Война наших взглядов длится еще секунду, и мы одновременно поворачиваемся к окну.

Перед воротами стоит такси. Из открытой двери выскакивают мои собаки. Следом за ними Николас со спортивной сумкой через плечо.

Генерал с Бубочкой с лаем несутся на участок. Муж идет неспешно, на ходу что-то высматривает в телефоне.