Он набрасывается, как оголодавший, горячим ртом впивается в губы. Разворачивает меня и толкает, и я падаю спиной на дверь, та с грохотом хлопает.

Он целует глубже, подхватывает под ягодицы и подбрасывает меня, ногами обвиваю его бедра. Сквозь ткань брюк в промежность упирается натянутая ширинка.

Ночь стала совсем невозможной, душной, воздуха не хватает, но я целоваться продолжаю, и сладкая боль от его укусов пьянит, обнимаю его крепче и прижимаюсь всем телом, и плевать мне уже на Тину, ведь он не к ней пришел сейчас.

- Скучаю, - шепчет он, оторвавшись и перехватывает за талию одной рукой, в два шага оказывается у кровати и бросает меня в подушки, наваливается сверху, втискивается между моих ног. Он целует лицо, загребает пальцами волосы, кусает шею и жадно мнет под футболкой потяжелевшую грудь.

Кусаю в ответ и это сдерживает меня от стонов, я в постели растеклась и ладонями скольжу по шелку простыни, веду по его телу и хочу чувствовать голую горячую кожу.

- Сними костюм, - сама тяну ткань с его плеч в нетерпении.

Арон, послушный моему голосу раздевается, бросает на пол пиджак и стягивает через голову рубашку, рывками дергает ремень на брюках.

- Трогать нельзя, Алиса, - он ловит мои запястья одной рукой и заводит мне за голову, другой рукой расстегивает брюки и приспустив их выпускает из боксеров член. - Просто смотри.

И я смотрю, в волнении облизываю губы, а между ног так мокро становится, тело вспомнило его и ждет.

- Как долго я ждал.

Он задирает на мне футболку и наклоняется, и твердый горячий ствол вжимается мне в живот. Пока еще плоский.

Папа пришел познакомится.

Не сдерживаю стона, от его взгляда отворачиваюсь и запрокидываю голову.

Я скажу ему, и пусть он меня любит, как это умеет, пусть нам хорошо будет не месяц и не два, а всегда.

- Арон.

- Закрой рот, любимая, - слышу треск ткани, и трусики впиваются в бедра, он нетерпеливо разрывает их и шлепает ладонью по гладкому лобку. - Каждую ночь снится, что трахаю тебя.

- Подожди. Это важно, - пытаюсь привстать и выдернуть из его захвата руки, на языке сотни вариантов главной фразы вертятся, и я выбираю, судорожно, и не могу, его пальцы раздвигают складки и проникают в меня, размазывают влагу, своим телом он придавливает меня к кровати, иступлено целует, лицо и шею.

- Сейчас будешь извиняться, - языком он врывается в рот.

Между ног усиливается давление и набухшая бархатная головка проскальзывает в меня.

Глава 92

Одно сильное и плавное движение, и мы с ним вместе, одним целым стали. Крепко держусь за его плечи и смотрю в глаза, бездонные и черные, и оторваться от него не могу.

Он замер во мне, и тоже неотрывно смотрит в лицо.

- Ну почему ты такая красивая, - выдыхает Арон и делает движение бедрами назад.