Он посмотрел на Анну, закурил и вопросил:

– И чего?

Она поднялась со скамейки, оправила юбку и ответила:

– Того.

Мужчина присвистнул, подошел к ней и присел на скамейку:

– Рассказывай!

Выслушав Анну, хмуро кивнул и, бросив окурок под ноги, заявил:

– Говорить мне о нем нечего. Козел он паршивый, а не отец. После гибели матери сдал меня тетке. А потом вообще списал со счетов. Что со мной было… Да что говорить? Папаша – великий деятель культуры, кто мне поверит, что он – мой отец? Про свою жизнь говорить не буду. Валька, – он кивнул на дом, – из могилы вытащила. Если бы не она… А папаша родной угла не оставил. Лауреат всяких, блин, премий! Из загранки не вылезал, на «волжанке» рассекал в замшевых пиджаках. Сволочь последняя.

– А он за вас не боролся? Ни разу не пытался помочь? Не бился, не пробовал?

Артур встал со скамейки и сплюнул:

– Вали отсюда! Из столицы, чистая такая? А ты б с мое похлебала, хоть половину! Или вот с Валькино!

Валька стояла на крыльце, попыхивая сигареткой, и прислушивалась к разговору.

Анна вздохнула и пошла к калитке. У самой калитки обернулась:

– Кстати, несчастный! Через полгода можешь объявиться в столице и идти к нотариусу, оформить права на квартиру. Ты ж у нас теперь наследник!

Наследник раскрыл в удивлении рот. Потом, опомнившись, довольно гоготнул и крикнул жене:

– Ну, с подарочком! Хоть после смерти от этого козла какая-то польза.

* * *Анна шла на автобусную станцию и снова ревела. Сволочи, какие же сволочи! Бедный Илюша! Как же они тебя проклинали! Все эти нелюди, упыри, подонки! Сынок этот… И за что это тебе, Илья?

В автобусе она снова заплакала, теперь уже тише, стараясь сдерживать слезы. Сидевший рядом молодой парень с удивлением покосился на нее и отодвинулся подальше.

Она прислонилась лбом к прохладному стеклу. Все. Точка. Какая глупость! Чтобы спасти себя… Зачем я во все это полезла? Потом она уснула и проспала весь путь до Москвы. Разбудил ее сосед, тряся за плечо.

Она взяла такси до дома. В машине ее затошнило, она вспомнила, что не ела целый день, да и есть не хотелось. Медленно поднялась пешком, лифт, как всегда, не работал.

Выпила две чашки чая с лимоном, ее сильно знобило, только тогда согрелась."

"Легла в постель и подумала: «Вот и все. Никакой книги. Никакой грязи. Все равно он – самый лучший. Зачем слушать всех этих подонков? Просто надо придумать, как жить. Придумать какой-нибудь смысл, чтобы удержаться. Хотя бы на время».

Она горько всхлипнула и отвернулась к стене.

* * *В трубку кричали.

– Что? – переспросила Анна. – Я ничего не понимаю!

Наконец разобрала: Оксана. Комарова. Жена Комара.

– Поспокойнее. И потише, пожалуйста, оглохнуть ведь можно.