— Ты хочешь сказать, что состоишь в родстве с сетом Рустам-джи Мистри? — спросил Нил.

— Да. Через отца. Его старшая жена — дочь сета. Долгое время даже я этого не ведать…

Уже подростком А-Фатт узнал, что в далеком Бомбее у него, оказывается, есть родичи. С детства он считал себя сиротой — отец с матерью, сказали ему, умерли, когда он только родился, и его усыновила вдовствующая тетушка, ставшая ему приемной матерью. Так говорилось всем знакомым на кантонском побережье и в Городе чужаков. Внешность А-Фатта ничем не выдавала его истинного отца — приобретенная под солнцем смуглость была обычной среди лодочного люда.

Он постепенно рос и считал свою семью самой обычной, хотя имелось одно отличие: у них был богатый покровитель — дядя Барри, «белоголовый» чужак из Индии, который стал его кай-е, крестным отцом. По рассказам, когда-то отец А-Фатта работал на дядю Барри, и тот, чувствуя себя в большом долгу перед осиротевшим ребенком, давал деньги на его содержание, привозил индийские подарки и оплачивал учителей.

Приемная мама не одобряла дядиных амбиций, считая их зряшной тратой денег. Устроить обучение сына лодочницы было непросто, но дядя Барри щедро оплачивал уроки, чтобы мальчик, овладев литературным китайским языком и основами английского, превратился в «респектабельного жан-тиль-мана», который легко сойдется с чужеземными коммерсантами, впечатлив их своими знаниями и спортивной сноровкой.

Приемная мама не видела в том никакого проку: лучше бы дядя Барри просто давал деньги и оставил ребенка в покое. Зачем А-Фатту чистописание, если лодочникам запрещено держать экзамен на место в государственных учреждениях? Для чего ему уроки бокса и верховой езды, если лодочникам не позволено даже строить дома на берегу? Пусть бы мальчик учился рыбачить, ходить под парусом и на веслах.

Но если не наяву, то во снах приемная матушка сознавала, что сын ее вовсе не лодочник, ибо ее частенько посещали кошмары, в которых на мальчика нападала рыба-дракон — гигантский осетр. И посему она не подпускала его к воде.

Как все другие лодочные дети, А-Фатт носил на щиколотке колокольчик, извещавший о его местонахождении; как всех других, его сажали в бочку, едва лодка отплывала от берега; как всем другим, к спине ему привязывали доску, которая, свались он за борт, удержала бы его на плаву.

Но к двум-трем годам все другие дети уже избавились от колокольчиков и досок, а он — нет, что делало его мишенью для насмешек. Другие ребятишки зарабатывали деньги, на забаву чужеземцам ныряя за монетами и побрякушками, которые те бросали в воду. А-Фатт тоже хотел плавать, нырять и зарабатывать, но из-за призрака рыбы-дракона, притаившейся в засаде, ему это категорически воспрещалось.