В иллюминатор виднелись хребты и вершины Гонконга, на фоне яркой луны читавшиеся силуэтами. Рядом со шхуной то и дело проплывали лодки, слышались плеск воды под веслами, смех и ворчанье лодочниц. Знакомые звуки эти казались эхом минувшего, и Бахрам ничуть не удивился, услыхав, что кто-то его окликает:

— Мистер Барри! Мистер Барри!

Выглянув в иллюминатор, он увидел сампан, подплывший к корме «Анахиты». Паренек в лодке опирался на весло, островерхая шляпа затеняла его лицо.

— Иди, мистер Барри, — прошептал он, боясь, видимо, разбудить корабельную команду, но Бахрам слышал его отчетливо. — Иди, она тебя ждать. — Мальчишка показал на плетеную кабинку. — Там.

В случае пожара или иного бедствия иллюминатор мог служить спасательным люком, под ним стоял застекленный ящик, в котором хранилась веревочная лестница. Закрепив крюки на раме, Бахрам распустил ее за борт. Парень ухватил нижнюю перекладину, Бахрам пролез в иллюминатор и очень осторожно стал спускаться.

— Давай, мистер Барри, давай!

Ощутив под ногами днище, Бахрам выпустил лестницу и оттолкнулся от борта шхуны.

Мальчишка опять показал на кабинку:

— Туда, мистер Барри. Она тебя ждать.

Бахрам нырнул под бамбуковый навес, и тотчас чья-то рука коснулась его голой груди. Он вмиг узнал эти огрубелые пальцы.

— Чимей?

В ответ раздалось хихиканье. Во тьме Бахрам распахнул объятья:

— Чимей, приди!

Потом, как бывало прежде, они улеглись на носу лодки, глядя на дрожащее отражение яркой луны. Отблески его озаряли лицо Чимей, в воде облик ее сливался с лунным диском: она как будто улыбалась, манила из глубины.

— Приди, мистер Барри, приди. Скорей!

Бахрам рассмеялся.

— Иду, Чимей, иду. Уже пора.

Вода была такой теплой, словно они еще не разомкнули объятья.

Полетт заметила свисавшую веревочную лестницу, когда ранним утром совершала свой ежедневный поход к делянке, арендованной Хорьком для растений.

Оттуда открывался чудесный вид на пролив, и всякий раз, взобравшись по крутому склону, она усаживалась в теньке под деревом, чтобы перевести дух и сосчитать корабли на якорной стоянке.

В последнее время число их значительно возросло, поскольку многие англичане покинули Макао и теперь квартировали на своих заякоренных судах. Под сенью гонконгских хребтов и вершин возникло этакое плавучее поселение, где среди иноземных кораблей сновали китайские лодки, предлагавшие все виды услуг от стирки до доставки провианта — фруктов, овощей, мяса, кур и всякого другого.

В скоплении разномастных судов «Анахиту» выделяли изящные линии и ухарские мачты. Отправляясь за растениями на восточной оконечности острова, Полетт и Хорек не раз проплывали мимо этой шхуны, отвечая на приветственные взмахи вахтенных ласкаров.