— Помнить Хо Лао-кина, казненного?

— Да.

— Перед смертью он шибко бояться, бледный, губы белый, точно призрак увидеть. Много-много говорить. Мистер Модди первый дать ему опий, вот так все и начаться. Тогда Модди здесь иметь женщина, тетка Хо Лао-кина. Прижить с ней сын. Вы это знать, А-Нил?

— Кое-что слышал. Рассказывайте.

— Парень вырос, нужна работа. Хо Лао-кин отвозить его в Макао, сводить с контрабандистами. Парень год-другой работать, потом попадать беда и хотеть уехать. Просить отца увезти его в Индию, но отец сказать: нет, будь здесь. Дело совсем плохо. Главарь хотеть его убить, парень бежать в Гуанчжоу, прятаться у матери. Бандиты прижать Хо Лао-кина, он им сказать, что парень на лодке матушки. Они за ним приходить, но его нет, только мать.

— И что потом?

— Они убить женщину и уплыть. — Комптон сурово поджал губы, покачал головой. — Мистер Модди плохой, делать много зла. Оставьте его, А-Нил, берегитесь. Все, кто с ним рядом, пострадают за его дела.

Нил, раздумывая, помолчал.

— Может, вы и правы, — наконец сказал он. — Но вот какая штука: почти все, кто ему близок, его любят. И я в их числе, потому что узнал, какое у него большое и доброе сердце. И этим он отличается от всяких Бернэмов, Дентов, Фердун-джи и прочих. Попомните мои слова: они-то ничего не потеряют. А вот Бахрам-джи лишится всего, и причиной тому его душа.

— Вы верный человек, А-Нил, — усмехнулся Комптон.

— Индусы вообще очень верные, и это, наверное, наш самый большой недостаток. У нас считается грехом предать того, с кем вместе ел соль.

Печатник рассмеялся.

— Вот как? Ладно, в нашу следующую встречу накормлю вас солью.

— Не хлопочите, — улыбнулся Нил. — Я уже отведал вашей соли.

Комптон поклонился.

— Цзой гинь, А-Нил.

— Цзой гинь, Комптон. Прощайте.

Вечером, упаковав пожитки, Нил распечатал конверт, полученный от Комптона. Он раз-другой перечитал письмо комиссара Линя и, поддавшись порыву, перевел несколько фрагментов на бенгали, записав их в «Хрестоматию»."

"Небесный путь один для всех, он не понуждает ради собственного блага чинить зло другим. Все люди схожи: любят жизнь и ненавидят то, что ей угрожает. Двадцать тысяч лиг разделяют наши страны, но Небесный путь одинаков для всех, и устремления наши ничем не разнятся, ибо на свете нет слепца, не умеющего отличить плоды жизни и смерти, пользы и вреда.

Всех обитающих в пределах четырех морей Двор Поднебесной считает одной большой семьей, и благостыня нашего великого императора, подобно небесам, укрывает все сущее, даже в самом дальнем уголке ничто не лишено его любви и заботы. В порту Кантон торговля процветала со дня его основания. Почти сто тридцать лет существуют добрые и взаимовыгодные отношения между коренными жителями и чужеземцами из заморских краев.