Мне повезло необычайно: я ужасно тоскую по Джакве, однако имею возможность изредка видеть его за баррикадами, а он через толмачей передает мне всякие гостинцы вроде фиников и цукатов. Меж тем обитать рядом с Чарли чудесно, и я гоню мысли о том, что когда-нибудь этому придет конец.

Наверняка до тебя дошли слухи о претерпеваемых нами тяготах, но ты не верь ни единому слову, милая Пагли. Еды и питья у всех вдосталь, и самой большой тяготой можно считать отсутствие слуг, однако, на мой взгляд, это чрезвычайно благотворное обстоятельство. Не передать, сколь приятно, прогуливаясь по анклаву, видеть неправедно нажившихся и вконец обленившихся чужеземных купцов, кому нынче приходится собственноручно драить полы, заправлять постели, варить яйца на завтрак и так далее. В кои-то веки справедливость восторжествовала.

Ты не поверишь, какое жалкое зрелище представляют собою отдельные типы: давеча один пожилой толстяк в ночной сорочке выскочил из дома и, ковыляя за мной, буквально умолял поступить к нему лакеем. «Что вы, сэр! — надувшись, сказал я. — Я служу у Кинга и не помышляю о перемене места».

Бесконечное удовольствие наблюдать за сценами, какие происходят между иноземцами и толмачами, несущими дежурство в палатке на майдане. Последним наказано принимать все жалобы и заявки чужаков, осаждающих их круглосуточно. Господин А. желает отдать в стирку замаранную рубашку; господин Б. возмущен тем, что не получил свою ежедневную порцию родниковой воды; пока господин Ц. мел полы, на нем лопнули штаны, и он требует их немедленной починки; господин Д. желает корзину апельсинов, а господин Е. уверяет, что все съестные припасы похитили наводнившие его дом крысы, и посему ему срочно необходимы три окорока и пять караваев. Вот прибегает взмыленный мистер Ф.: по его дому бродил теленок, и если такое повторится, из своего мушкетона он пристрелит скотину, и плевать ему на последствия. Жалоба от мистера Дж.: его оскорбили гвардейцы, и ежели обидчиков не накажут хорошенько, он всех их изничтожит бамбуковой тросточкой. Толмачи терпеливо слушают, изредка вставляя реплики: «Хаэ йо? Как же так? Начальника сердиться, шибко их ругать…» Они ребята добрые и не показывают, как все это их потешает.

Мистер Бахрам Модди, бомбейский купец, один из немногих, чей домашний уклад не пострадал, поскольку у него собственный корабль и он привозит своих слуг. Однако ему грозят огромные коммерческие потери — говорят, он владеет десятой частью опия, подлежащего сдаче. Мистер Модди так удручен этой бедой, что почти не выходит из дома и даже со своим ближайшим другом Задиг-беем видится крайне редко.

А вот челядь его не унывает: в последнее время она устраивает этакие дни открытых дверей, приглашая всех желающих откушать за ее столом.