Девочки Мэг развлекали самых разных мужчин — и пэров, выкроивших свободную минутку, и лакеев, и торговцев. Новость о тяжелом финансовом положении Брентвуда распространится быстро и через день или два станет всеобщим достоянием.

Маркиз будет извиваться, как червяк на сковородке. Стивен готовился насладиться незабываемым зрелищем.

— Чему ты ухмыляешься, братишка? — Ник расположился в кресле у камина в кабинете Стивена. В руке он держал стакан с вином. Он выглядел невеселым.

— У меня было удачное утро. — Стивен налил себе вина и с удовольствием развалился в другом кресле.

 — А ты почему не весел? Мне казалось, тебе не терпится отправиться в Крейн-Хаус.

Ник покосился на брата:

— Родители здесь.

— Что? — Стивен вздрогнул так сильно, что пролил вино на брюки. Выругавшись, он достал носовой платок, тщательно вытер капли и только после этого поднял глаза на Ника. — Этого не может быть.

Ник закатил глаза:

— Может. Они только что приехали.

У Стивена отчаянно забилось сердце. Он любил родителей, но любил их намного больше, когда они были у себя дома.

— Ты, должно быть, ошибаешься. Матушка ни за что бы не оставила младенца Джека, а отец — свой кабинет.

Ник устремил взгляд в потолок, словно надеялся найти там толику разума, которая очень бы пригодилась брату.

— Я, конечно, на восемь лет моложе тебя, но все же не грудной младенец. Могу тебя заверить, что я узнал родителей. Матушка, кстати, меня едва не задушила в объятиях. А отец, по-моему, больше всего хотел вернуться к своим сонетам. — Он нахмурился: — Но они явно оба хотели поговорить с тобой.

Проклятие! Стивен двумя глотками осушил стакан и снова наполнил его.

— Матушка не могла узнать о помолвке.

 — Он сделал несколько быстрых глотков и покачал головой: — Нет, не могла. А если и узнала, то никак не могла так быстро добраться до Лондона. Сообщение появилось в газетах только сегодня утром. — А до вчерашнего дня у него и мыслей подобных не было. Но говорить об этом Нику было вовсе не обязательно.

— Подозреваю, что через пять минут после моего отъезда она решила, что меня нельзя оставлять в Лондоне на попечении одного только Короля Сердец, — усмехнулся Ник.

Стивен поежился. Черт бы побрал это дурацкое прозвище!

— Я не твой опекун.

— Я знаю. Ты это знаешь. Полагаю, даже отец это знает. Но у матушки другое мнение.

Ник скорее всего прав. Мать на самом деле, по всей видимости, считала, что Стивен обязан присматривать за братом. Он, конечно, так бы и поступил, но его понятие о приемлемом для молодого человека поведении в Лондоне и соображения матери на этот счет были диаметрально противоположными.

— А я был готов поклясться, что ничто, кроме разве что конца света, не сможет разлучить матушку и ее обожаемого внука.