– Проверка ПТР, – донеслось из динамика.

– Есть проверка ПТР, – ответил запускающий и щелкнул тумблером.

Огненный всполох озарил лицо Юнгеля."

"– Стой! – закричал он запускающему, увидев, что из ракеты между первой и второй ступенью вырвался язык пламени. – Сто-о-о-й!

* * *Глухой рокот ударил в уши Брагину, краем глаза он заметил бьющий из ракеты огненный фонтан. Не раздумывая, Брагин бросился к Онегину и повалил его на землю, накрыв собой.

Прогремел невероятной мощности взрыв.

Пожирая все на своем пути, по стартовой площадке прокатилась волна пламени.

Земля превратилась в ад!

* * *Санитары вносили в бункер раненых, обожженных людей, чудом уцелевших в этой страшной катастрофе. Их стоны смешивались с едким дымом, стелившимся по залитому кровью полу. Вошел Брагин, в обгоревшей одежде и с опаленными волосами, поддерживая под руку хромавшего Онегина.

По бункеру из стороны в сторону, словно сумасшедший, метался Юнгель.

– Ищите Недолина… ищите Недолина… ищите Недолина… – бормотал он.

Пронзительно зазвонил телефон.

– Товарищ Юнгель, – раздался из глубины бункера голос Закарповича, – вас товарищ Хрущев.

– А?.. Что?.. – не сразу отозвался Юнгель. – Иду…

Переступая через раненых, Юнгель прошел к телефону и нерешительно взял трубку:

– Товарищ Хрущев, – дрожащим голосом сказал он, – на заключительной стадии операции при подготовке к пуску изделия «8К64» произошел пожар, вызвавший разрушение баков с компонентами топлива… Имеются жертвы в количестве до ста или более человек… Маршал Недолин находился на площадке для испытаний. Сейчас его разыскивают…

В этот момент в бункер вбежал Корнеев, подошел к Юнгелю и, вытянув руку, разжал кулак.

Ужас сковал лицо Юнгеля.

– Товарищ Хрущев, – с трудом выговаривая слова, сказал он в трубку, – маршал Недолин погиб.

– А ты… – раздался в трубке голос Хрущева, – а ты… почему жив?

* * *Судя по состоянию тарелок и настроению публики, вечер в ресторане «Центральный» близился к концу. На небольшой сцене играл оркестр.

Сидевшие за лучшим столиком Олейников и Цибуля с интересом наблюдали за молоденькой певичкой, исполнявшей веселую песенку.

– Хороша… – причмокнул губами Цибуля, уплетая десерт и поглядывая на певичку. – Эх, сбросить бы мне годков двадцать, я бы сам за такой приударил!

– Странно это, дядя Коль… – задумчиво произнес Олейников.

– Че странно? – возмутился Цибуля. – Я в молодости хоть куда был…

– Странно, что он за ней приударил, – делая ударение на слове «он», сказал Олейников. – Не сходится у меня, дядя Коль… не сходится!

Певица закончила петь, раздались аплодисменты.

Директор ресторана подвел ее к столику Олейникова.