Пролетев по дуге с десяток метров, «Москвич» ударился об землю и закувыркался вниз по откосу. Следом за ним катились беглецы. Наконец Олейникову удалось догнать Цибулю и, схватив его за шиворот, оттащить в сторону в кусты.

«Москвич» долетел до дна обрыва, ударился о толстый ствол ивы, росшей у самой воды, и взорвался. В этот момент на краю обрыва появились Грошев, Юров и гаишники. Отблески огня отразились в глазах преследователей.

* * *– Дотла, значит? – покрутив в руках обгоревшие часы-луковицу, переспросил Копейкин у вытянувшихся перед ним в струнку Грошева и Юрова.

– Так точно, товарищ подполковник! – подтвердил Грошев. – Один мой меткий выстрел – и вспыхнула как свечка. Под откос и… только остов от машины остался. Внутри – все в пепел выгорело.

– У него там еще канистры были, на багажнике, горел как немецкие танки под Курском! – поддакнул Юров.

– Молодцы, готовьте рапорт, что благодаря успешным действиям Волжанского управления КГБ… конечно, при содействии наших московских товарищей… был обнаружен и ликвидирован особо опасный преступник и шпион американской разведки…

– Не верю я, товарищ подполковник, – подал голос из угла кабинета Зорин.

 – И пока труп не увижу – не поверю. Был у меня опыт…

– Опыт?! – бросил на него злобный взгляд Копейкин. – Тебе еще свой рапорт писать: кто ему помог от наручников освободиться. А у меня был приказ из Москвы – взять живым или мертвым, – и я его выполнил! Ясно? Или ты предлагаешь доложить наверх, что мы… вы его упустили?!

– Так тела же нет… значит, не взяли… даже мертвым, – продолжал настаивать Зорин. – Надо продолжить розыск!

Копейкин побагровел и стукнул кулаком по столу:

– Ты меня не учи, майор! Иди и пиши рапорт, как ты ему сбежать помог!

Потом посмотрел на Грошева с Юровым и приказал:

– Телеграмму об успешно проведенной операции – в Москву, и снимите розыск!

* * *Полная луна заливала землю молочным светом.

Из слоившегося над речной гладью тумана послышался плеск весла. Показалась лодка.

– Ну и как я теперь лекарство по времени принимать буду? – обиженно произнес Цибуля, вычерпывая ковшиком сочившуюся через щели воду.

– По лунным часам, дядя Коль, – улыбнулся Олейников, налегая на весла, – согласно анамнезу.

– Да ну тебя… – махнул рукой Цибуля, – с тобой не соскучишься.

– Я тебе говорил: езжай на трамвае!

– А я не люблю, когда скучно… я тебя люблю.

И в глазах Цибули навернулись добрые слезы.

– Я тебе тоже люблю… – тепло взглянув на трогательного старика, сказал Олейников. – А вот скучать и мне не дают. Каждый раз на один шажок отстаю, всего на один шаг! Чувствую, что за правильную ниточку тяну, а как выхожу на узелок, кто-то его и обрезает.

– Это ты про Либермана?

– И про Либермана тоже. Кто-то ведь хотел, чтоб я на него подумал.