Я даже пару раз провел там вверх-вниз, и этого оказалось достаточно, чтобы я снова кончил. Катька не среагировала сразу, а я почему-то промолчал, не предупредив ее, и струйка спермы, гораздо слабее предыдущего потока, брызнула ей на руку.

Катя поднесла руку к самым глазам, рассматривая мутные капли, а потом многозначительно произнесла…

— А я, кажется, знаю, зачем эта жидкость! Из нее ребенок заводится!

Ого, как оказывается много знала девятилетняя пигалица!

— Для этого она должна попасть внутрь женщины, — недовольно буркнул я, но, опомнившись, вновь прикинувшись дурачком, добавил… — Наверное…

Катька пальцем другой руки подцепила каплю спермы и, направив этот палец к своей щелочке, про-говорила…

— Сейчас мы это проверим!

Меня чуть «кондрашка» не хватила!

— Не вздумай! — заверещал я, хватая тряпку, все еще лежащую здесь, и вытирая Катькину руку и палец.

— Я же пошутила! — засмеялась сестренка. — Что я, дура что ли?

А ведь я так и не понял тогда, шутила она или нет, знала что-то об этом или случайно «дотумкала»!

Вот таким был мой «первый опыт».

— Но это же было просто детскими шалостями! — наконец не выдержала я, хотя уже чувствовала, как все стало уже просто мокрым между ног, а мой клитор требовал немедленной ласки.

— В тот год да, — кивнул головой папа.

— А дальше?

— А дальше — Катька заболела. У нее был гнойный аппендицит — перитонит, слышала?

Я не слышала такого слова, но все же кивнула утвердительно. А папа, как бы случайно положив свою руку мне в промежность, продолжал…

— Она лежала в больнице месяц, если не больше. Да и потом, когда выписалась, ни о каких подобных играх речь идти уже не могла. Во-первых, Катьке было просто больно — шов на животе был огромным, — а во-вторых, родители окружили ее тройной заботой. Никаких одиночных походов в гости и прочих вольностей уже не было как минимум полгода. А нам этого времени вполне хватило, чтобы чуть-чуть повзрослеть, отвыкнуть от былых откровенностей… Короче говоря, мы снова стали обычными братом и сестрой, не вспоминая даже намеками о былых забавах…

Но мы продолжали искренне дружить. И когда я приехал домой на каникулы после первого курса института, мама предложила нам с Катькой поехать на лето на Волгу, к тете Вале — папиной тетке. Поехать одним, потому что ни у мамы, ни у отца летнего отпуска в тот год не было. Надо ли говорить, как мы радовались! Первый раз — одним, без родительской опеки! Особенно этому радовалась Катька… я-то уже годик хлебнул «вольной жизни», а она только перешла в девятый класс.

Тетя Валя — ты должна о ней помнить, я рассказывал — жила тогда в Тольятти, у самой Волги. Чудесное место для отдыха! У нее была маленькая дачка, скорее — просто сарай при огороде, куда и поселила нас тетя Валя.