Слишком остро Вейл воспринимал измену.

— Нет, — словно делая над собой усилие, Вейл отступил на шаг, его рука выскользнула из моих. — Я не позволю окрутить себя во второй раз, а потом снова наставлять рога. Я пришел не за этим. И хотя за твою выходку тебя стоило бы просто бросить в темницу, я не стану менять своего решения. Ты можешь забрать детей. Забрать с собой. Я… не знаю, как лучше. Но наверно, это жестоко к ним: оставить их расти без отца и матери.

Я замерла, глядя на него во все глаза, боясь поверить. Но Вейл не издевался надо мной, а говорил серьезно.

— Спасибо тебе, — прошептала я.

Не сдержавшись, я сделала шаг к Вейлу и обхватила его лицо ладонями. Пришла моя очередь целовать его? Я приподнялась на носочки, прикрыв глаза. Мои губы коснулись его едва-едва, совсем легонько и коротко. Но иначе я не смогла бы передать свою благодарность.

Я уже собралась отстраниться, когда Вейл перехватил мои ладони. Не открывая глаз, он прижался к одной из них щекой, потерся, царапая легкой щетиной. Будто ему самому было больно расставаться со мной.

— Почему же ты изменила мне? — прошептал он с горечью. — Чем же я оказался хуже того, другого?

Я не успела ничего ответить. Вейл резко отстранился, выходя из комнаты. И громыхнул дверью. Но мне показалось, что разозлился он не на меня. А на себя и свои чувства ко мне?

В порт меня доставила охрана. Я держала на руках малышей, поднимаясь по деревянным сходням на борт. Меня поддерживал под локоток крепкий угрюмый стражник. Хотя я чувствовала себя уже получше. По крайней мере, не помирала от боли через десяток шагов.

Стражник недовольно нахмурился, когда я замешкалась. Для того, чтобы обернуться. Посмотреть на берег. Вдруг бы там стоял Вейл? Тогда у меня появилась бы надежда… Что мы все-таки нужны ему, что он страдает по нам! И может, еще одумается?

Берег был безлюдным. Холодный ветер бил о причал волны, постукивали боками небольшие рыбацкие суденышки. Никто никого не провожал. Немудрено. На этом корабле шли в дальние страны грузы. И только несколько …камер… в трюме были предназначены для другого. Чтобы подбросить осужденных по дороге в один конец. На остров Бедствий.

— Добро пожаловать на борт, Ваше Величество, — склонил голову статный, слегка небритый мужчина с длинными темными волосами, когда я поднялась по сходням. — Я капитан этого корабля. Обычно осужденных доставляют на остров Бедствий в запертых камерах. Но так как Вы женщина, еще и с детьми, мы сделаем исключение. Вы вольны передвигаться по судну, как Вам угодно, и выходить на палубу, если будет необходимость. Но я надеюсь на Ваше благоразумие. Вы не доберетесь до берега вплавь, тем более с двумя детьми. А спустить шлюпку на воду точно не сможете.