И, вроде бы, все также — проходная, вахтер Виталий, уборщица тетя Тоня, девочки из архива возле кофе аппарата… Но в тоже время будто что-то поменялось.

И я подозреваю, что это «что-то» поменялось именно во мне.

Упала степень важности всей этой возни. Бумажки. Совещания. Тендеры. Что они значат перед здоровьем двух малышей?!

Ни-че-го.

С сочувствием придерживаю лифт для молодой девушки с кучей папок в руках. Я ее не знаю, но взмыленному виду понимаю, что пришла она точно не к девяти, как я.

Смотрю на часы и присвистываю. Даже не к девяти. А практически к половине десятого. Вот это я сегодня саботажник! Но в декрете могу себе позволить.

Я даже выгляжу сегодня иначе! Волосы распущены, вместо пиджака и брюк надето вязанное платье — ничего общего с той серой мышью, о которой говорил сосед! Потому что больше не боюсь, что мой начальник увидит во мне женщину за профессионалом. Он у нас всеядный. Лишь бы был не мужик…

Игнорируя свой бухгалтерский этаж, я сразу поднимаюсь выше в отдел кадров.

Нацепляю самую милую улыбку и иду сдаваться делопроизводителям.

— Доброе утро дамы, с праздниками вас, — захожу к ним, выуживая из сумочки коробку конфет. Кладу ее на стол.

Женщины удивлённо замирают с чашками растворимого кофе в руках.

— Алина Дмитриевна? — Оживает первой Божена Львовна. — Вы с ночной смены? Раньше десяти часов ничего заверить не смогу. Печать в сейфе.

— А мне и не надо, — пожимаю плечами. — Я пришла написать заявление на декретный отпуск.

— Вы? — Оживает самая известная сплетница София Львовна. — Мы даже были не в курсе, что вы ждете малышей. Помним, что только свадьба расстроилась…

Они дружно впиваются взглядами в мой живот, надеясь рассмотреть признаки его роста.

А я, чуть не прыснув со смеха, кладу им на стол две копии свидетельств о рождении.

— Вот, уже родились мои парни. Чуть раньше срока. Двойня. Поэтому заранее уйти в декрет у меня не получилось. То отчеты, то налоговая… Сами понимаете.

Женщины пускают документы по кругу, вчитываясь в строчки.

— А фамилия у вас такая же осталась? — Как бы невзначай интересуются Божена Львовна.

Вот язва!

И раньше я бы пустилась в оправдания, что мы пока вот не женаты, поэтому фамилию мужа я не взяла, но сейчас просто выдаю улыбку и пожимаю плечами.

— Да, фамилия у меня своя.

Под внимательными взглядами и попытками неловких вопросов я пишу заявление.

То, что непременно бы меня ранило и заставило рыдать в туалете, больше не вызывает никаких эмоций кроме снисходительных. Нет, ну а чем ещё заниматься в женском коллективе целый день? Когда они даже о проветривании не могут договориться — только перемывать кости молодым коллегам.