Потом загуляла…

— Это я все знаю, — киваю. — А сейчас? Что делать будем? Я могу дать отмашку юристам, чтобы готовили дело на лишение.

— Ты знаешь… я был против. Но сейчас — уже не знаю. Может быть, ещё немного подождать? Есть мысль, что сама Наташка от девки откажется. Мне главное, что Катерина ее приняла. Да ещё как! Сын у нее взрослый и давно за границей живет. Вот и нашла отдушину…

— Ну хорошо, — отвечаю задумчиво. — Настаивать сейчас на форсировании событий у меня нет ни сил, ни времени. А вот когда вся эта орава подрастет — будем принимать меры.

Из дверей выписного центра выглядывает медсестра.

— Хабировы?

— Так точно! — Подаюсь вперед.

Возвращаю ребенка тестю, забираю цветы.

Сердце снова начинает лупить в ребра.

— Ну что вы такие нерешительные? — С улыбкой подбадривает медсестра. — Заходите, встречайте своих.

Я взбегаю на крыльцо через три ступеньки. Прохожу дверь, ещё одну и…

Наконец вижу Алину, выходящую из небольшой комнатки под аляпистой аркой с поздравлениями. Следом за ней медсестра выносит небольшой сверток, перевязанный синей лентой.

Мы встречаемся с женой взглядами. У меня во рту пересыхает от восторга. Как мы оказывается давно не виделись! Какая она красивая! Стала будто бы еще в сотню раз нежнее…

— Родная, привет, — шепчу ей, вручая в руки букет. — Ты как?

— Хорошо…

Пытаюсь поймать ее губы, но получается только поцелуй в щеку.

За спиной шумят наши гости, которым не терпится посмотреть нового человека и сбросить на меня все пакеты с подарками и цветами.

— Папа, ценный груз принимайте, — вручает мне в руки сверток медсестра.

И я еще пол часа назад прекрасно умел держать детей, а сейчас мне страшно…

Затаив дыхание, я отбрасываю в сторону край кружевной пеленки. Из одеяла и шапочки торчит только нос и чмокающие губешки. Глазки малого сладко спят…

— Привет, — шепчу ему, чувствуя, как теряю голос. — Я твой папа…

— Как назовёте уже придумали? — Присоединяется ко мне тесть. — Какой красавец! Весь в нас!

— Мы на обсуждали имя… — отвечаю."

"— В честь деда, — с улыбкой отвечает моя жена. — Если бы не его странное завещание, мы бы не поженились.

— Глупости! — Фыркаю. — Если бы я не хотел, то меня бы ничто не заставило.

— Я второй раз под пули не полезу, — дурашливо напоминает мне Демид.

Смеемся.

Мог бы я еще год назад подумать, что стану многодетным отцом? Да ни в жизни! Но любовь всегда вносит свои коррективы…

Взгляд залипает на груди жены… Ух какая стала! Прямо глаз не отвести!

Под шумок крепко обнимаю Алину.

— Прекрати меня тискать! — Возмущается она, отталкиваясь. — Люди видят. Потерпи.

— А когда нам будет можно? — Играю бровями.

Привык я, понимаете ли, с этой подготовкой к родам к ежедневному «десерту».

— Я сообщу тебе! — Фыркает жена.