Ложусь рядом, обнимаю. Тихо приказываю: «Не сбегай». И засыпаю вместе с ней.

Утром поговорим…

Чувство третье. Глава 7

Алиса

— Моя А-Лиса, — рычит Стас со злостью, граничащей с отчаянием.

Впивается поцелуями в шею. Так сильно, что оставляет засосы. И тут же проводит языком по горящей коже, будто прощения просит.

Но опять срывается. Лимит нежности и терпения на сегодня исчерпан?

Стас сминает мою блузку и, взяв ее за края, одним резким движением разрывает снизу вверх. Вздрагиваю, когда слышу треск ткани и позвякивание падающих на пол пуговиц.

Надо бы оттолкнуть босса и бежать от него без оглядки. Но тело больше не принадлежит мне. Оно бесстыдно льнет к мускулистому торсу, словно долго искало и наконец нашло своего мужчину. Идеального. Родного.

Нас со Стасом тянет друг к другу, как плюс и минус. Предвкушаю взрыв. Чуть позже, конечно. Но в том, что он произойдет, я не сомневаюсь. С моим мужчиной не может быть иначе.

Не успеваю ни возразить, ни даже пикнуть, когда Стас толкает меня на диван, а сам нависает сверху. Целует глубоко и жадно, захватывая в плен не только истерзанные губы, но всю меня.

Лихорадочно задирает мою узкую юбку, сминая ладонями бедра, обтянутые тонкой тканью чулок. Разводит ноги шире и устраивается между ними. Вжимается в меня пахом. Впечатывается так, что я ощущаю, насколько одержимо и безумно Стас хочет меня.

Если бы не разделяющая нас одежда, то он бы вошел в меня немедленно… При одной только мысли об этом выдыхаю со стоном и невольно трусь об него, обхватывая ногами мощную талию.

Поцелуи спускаются вниз по шее, а я запрокидываю голову назад, открываясь нетерпеливым ласкам и зарываюсь пальчиками в волосы Стаса.

Что бы он ни делал со мной сейчас, я не в силах сопротивляться. Страсть, переходящая в безумие, сильнее меня.

Выгибаюсь и стону, словно пораженная током, когда жаркие губы касаются моей груди.

Стас проводит языком по ложбинке. Сжимает ладонями полушария, прикрытые лишь тонким кружевом бюстгалтера, без пушапа и прочих женских хитростей, в которых после родов отпала всякая необходимость. Рисует невидимые круги подушечками пальцев. Добившись того, что соски предательски твердеют от умелых ласк и выпирают сквозь ткань, вбирает один из них в рот.

— Боже, Ста-ас, — хнычу от убийственного возбуждения.

Запускаю руки между нашими телами, судорожно ныряю вниз. На ходу царапаю твердый пресс Стаса. Случайно. А может, и нет…

Нащупываю пояс джинсов, борюсь с дурацкой пуговицей, зато шустро расправляюсь с молнией. Почти достигаю намеченной цели, приспуская резинку боксеров…

Но Стас вдруг останавливает нас обоих. Приподнимается, упираясь кулаками в диван.