— Возникли некоторые новые обстоятельства и…

Впитываю каждое его слово, стараясь ничего не упустить, но Стас вдруг умолкает. Резко, на полуслове. Опускает взгляд и внимательно смотрит куда-то позади меня. Сжимает губы, стискивает челюсть, играя желваками на скулах, изгибает бровь.

Загорский не злится, в этом я точно уверена: успела изучить его. Однако недостаточно, чтобы понять, что происходит с ним в конкретный момент.

На волевом мужском лице мелькает целый спектр эмоций, что сменяют друг друга, но ни одна не задерживается. Представляю, какая буря поднимается сейчас в его душе, если даже внешне он не в силах ее скрывать.

Наконец, Стас возвращает привычный ему защитный облик. С огромным трудом, но все же становится непроницаемым и спокойным.

Оборачиваюсь, чтобы узнать, что именно «сломало» сурового босса.

И вижу Вику и Витю, которые успели бесшумно покинуть кухню — и теперь смущенно мнутся в коридоре, не сводя заинтересованных глаз с мужчины, которого видят впервые в жизни.

Со своего отца…

Глава 2

— Вика и Витя, — представляю малышей, чтобы немного разрядить обстановку. — Дети, из-за которых произошла вся суматоха.

Намеренно не употребляю фразу «наши дети». Мне хватило реакции Стаса, когда я, ведомая отчаянием, призналась, что он — их родной отец. Больше не собираюсь «навязывать» ему двойняшек. Если Загорскому удобнее оставаться чайлдфри, то пусть так и будет.

— Только кнопочки очень стеснительные, — спешу добавить, вспоминая, как малыши шарахались от Глеба.

И тут приходит моя очередь удивляться.

Не успеваю закончить фразу, как Вика и Витя, словно по команде, подскакивают к Стасу, останавливаются напротив, буквально в полуметре от него.

И в унисон выдают свое неразборчивое: «Пливет!».

Стас все это время глаз с них не сводит, а они стоят, задрав головы. Молчаливую зрительную «перестрелку» первым прекращает именно Загорский.

Затаив дыхание, я ошеломленно наблюдаю, как он опускается на корточки перед малышами, чтобы быть ближе к ним, а не возвышаться каменной глыбой.

— Ну, привет, — произносит тихим, бархатным голосом, от которого мое сердце стучит где-то в горле. — Я… Стас, — говорит через паузу.

«Папа, просто папа, упертый ты, бездушный робот!» — мысленно ругаю Загорского, а сама воспламеняюсь изнутри.

Обидно и больно. Почему он мне не поверил? Как мог с легкостью отказаться от детей?

Однако мой гнев улетучивается, когда Стас улыбается по-доброму и протягивает руку. Пожимает Вите крохотную ладошку, а Вику ласково треплет за щечку.

— Так, у меня есть кое-что для вас, — спохватывается он и берет оставленный на полу пакет. — Правда, не уверен, что угадал, — обращается уже ко мне, а я посылаю в ответ ободряющую улыбку.

Честно говоря, самой интересно, что выбрал Стас для двойняшек.