— О нас, — первое, что вырывается у меня, но затем я мысленно встряхиваю головой и поправляю себя: — То есть о детях и всей этой непростой ситуации.

— Ты предлагаешь поговорить прямо здесь, в бассейне? Давайте устроим круглый стол, — огрызается и зачем-то язвит, прищурив глаза. Маленькая стерва. Или это нервы так сказываются?

— Давай проясним один вопрос в прошлом, — игнорирую ее грубость.

Понимаю, что это ее защитная реакция, ведь для нее я и ее семья — враги.

— Прошлом? — кривит она губы. — А есть что обсуждать?

— Ты предала меня, — не могу сдержаться и говорю то, что продиктовано первом порывом.

Всё же ее слова и упрямство дестабилизируют, испытывая на прочность мои нервы.

— Что? — хмурится и морщит лицо, делает вид, что не понимает, о чем я говорю.

И это раздражает, выводит из себя. Не люблю, когда люди не признают своих ошибок. Я ведь переступаю сейчас через себя и готов простить ей многое ради детей. Даже предательство. Пусть только скажет правду. Всё, как было на самом деле.

Одновременно, как по команде, бросаем взгляды в сторону шезлонгов. Милана вцепилась руками в полотенце, как в защитную броню, изучающе смотрит на нас, очевидно напрягая слух, а болван Олег что-то ей втирает. Прекрасно, они заняты разговором и нас не слышат, это практически невозможно сквозь шум, который производят дети.

Снова оглядываюсь на Милану и Олега, а те морщатся, их, видимо, раздражают крики детей. Хороши же родители, сразу понятно, что не приспособлены к терпеливому воспитанию.

— Я говорю о тендере, — произношу чуть холоднее. — Твой муж… — злюсь. — Олег ведь выиграл тендер на строительство отелей вдоль побережья. Этого ведь не будешь отрицать?

— Да, так и есть. Не вижу связи. И вообще, к чему ты клонишь? — Ева снова кидает взгляд на наших супругов, которые о чем-то шепчутся, слегка напрягается и прищуривает глаза.

То, что ее внимание сейчас отвлечено на благоверного, злит. Неужели ревнует? Не может быть. Я ведь видел, что чувств к нему она уже не испытывает. Не так ведут себя влюбленные или хотя бы близкие. Но в груди всё равно разгорается пожар.

— Когда мы с тобой встречались… — начинаю было подходить к сути, как она резко меня перебивает.

— Встречались? Так ты это называешь? — вдруг вздергивает надменно подбородок и кривится. — Тайные постыдные встречи на яхте?

— Постыдные? — отшатываюсь, пребывая в шоке.

Неужели всё это выглядело так ужасно и омерзительно в ее глазах?"

"— Я просто не хотел тебя ни с кем делить…

Такая откровенность несвойственна мне, но я наступаю себе на горло и держу характер в узде, чтобы окончательно всё не испортить. Прошедшие годы научили, что иногда не стоит пороть горячку.