— Что за чушь ты несешь, Ева? Не перегибай палку, — отмахивается от моей истерики, как от надоедливого комара, начинает бриться, мимоходом рассказывая о своих планах: — Я разводиться не собираюсь, так и знай. Слишком много вложил и вкладываю в этот брак, чтобы по твоей прихоти разойтись. Не забывай, что я принял тебя с детьми от другого мужика. Имей чуточку уважения, Ева. Мужчины полигамны, ты прекрасно знаешь, а мне надо порой сбрасывать напряжение. Думаешь, что Давид твой другой или твой отец? Пф! Мы все одинаковые. Но в жены я выбрал тебя…

Еще и заканчивает речь так пафосно, словно одолжение мне сделал.

— Как же низко ты пал, — качаю головой и вкладываю в голос всё то разочарование, что испытываю от нашего брака. — Попрекать меня детьми. Даже для тебя это слишком. Не хочу я больше быть твоей женой… Ясно?

В конце говорю так холодно, аж у самой мороз по коже.

— Не хочешь? — приподнимает муж бровь, отвлекаясь от бритья. Затем делает шаг ко мне и припирает к стенке, нависая и требуя ответа, глаза его бегают по мне и выискивают правду. — Что ты запланировала, Ева?

Я сглатываю, напрягаясь от агрессии, что он источает.

Молчу. Прикусываю язык, жалея, что открыла рот. Дура ты, Ева. Нельзя, чтобы кто-то подозревал о моих планах, иначе всё пойдет прахом…

— Ничего! — толкаю его и выхожу из ванной.

Фух, надеюсь, он не догадался. Я больше не затрагиваю этой темы, а Олег и не спрашивает ничего. Только кидает небрежно на постель карточку. Сразу же проверяю счет и с облегчением убеждаюсь, что он действительно не потратил лишнего. На всякий случай предусмотрительно прячу письмо и все свои деньги, карточки в укромное место.

Не доверяю больше своему мужу. А деньги мне в скором времени ох как понадобятся.

Вот только нерастраченный гнев требует выхода, и я решаю сбросить излишки на раздражающего меня всё больше мужа, который, выйдя из ванной, пытливо смотрит на меня.

— Олег, нужно спускаться к завтраку. Ты знаешь правила нашей семьи. Ты же так обожаешь моего отца и не можешь обмануть его надежды. Иди одевайся, костюмчик, галстучек, причешись, на человека хоть стал похож и пить перестал, — ехидничаю, не сдерживаюсь, кривлю губы. — Вот как деньги меняют человека.

Ради меня-то пить не бросил, ради мальчиков даже не старался, — говорю с обидой, утрируя наш скандал, чтобы увеличить пропасть между нами и остаться в его памяти сварливой стервой, а потом покидаю поле боя в растрепанных чувствах.

Глава 20

— Мам, мы хотим играться, не хотим кушать внизу в столовой, — канючат дети, как только я подгоняю их встать, чтобы спуститься вниз.

И взгляды у обоих такие просящие, словно у кота из всем известного мультика, что мое материнское сердце тает.