И рожать тебе буду я!

Последнее она выкрикивает с жалобным отчаянием.

— Ты забыла, о чем мы говорили с тобой неделю назад? — Давид наливает себе воды и спрашивает лениво, словно устал уже от этого разговора.

— Ты не посмеешь! — шипит сестра, вскакивает со стула, кидается на Давида, берет его за ворот рубашки. — На кону — наследство, акции…

Он не отвечает, лишь смотрит, вопросительно и дерзко приподняв бровь.

— Нет, не сделаешь этого, — убеждает уже словно саму себя сестра, отходит на шаг назад, — я — твоя законная жена и останусь ей до самой смерти, слышишь? Ты слишком любишь деньги, чтобы вот так отказаться от всего этого.

Она говорит так уверенно, что даже я, не понимающая, о чем речь, верю ей. Милана гордо уходит с другой стороны. Благо прохода на кухню два, и оба сквозные, так что я остаюсь незамеченной.

— Нехорошо подслушивать чужие разговоры, Ева, — раздается голос Давида спустя пару минут.

Вздрагиваю и отскакиваю от двери. Как он заметил меня?

— Подойди, — тем же равнодушным тоном добавляет, — нам есть что обсудить, не так ли?

Захожу внутрь с колотящимся сердцем. Муж моей сестры сидит во главе стола, откинувшись на спинку стула. Окидывает меня мрачным взглядом и кивком головы указывает на стул напротив. Сглатываю, но не присаживаюсь, а иду к графину, наливаю себе воды. Промачиваю горло и собираюсь с мыслями.

— Дети от Олега? — застает он меня врасплох сразу, как только я оборачиваюсь.

Кашляю, поперхнувшись, а затем смотрю на него во все глаза.

— Значит, мои, — наклоняет он голову набок и делает свои выводы.

— Нет! — поспешно кричу и только потом, по выражению его сощуренных глаз понимаю, какую ошибку допустила. Пытаюсь исправить оплошность: — Своего ребенка ты отправил на аборт. Забыл?

Вижу, как сжаты его кулаки, побелевшие костяшки сигналят мне, что он едва держит себя в руках. Но Давид молчит, только наблюдает за тем, как я присаживаюсь, устраиваясь удобнее. Лучше обсудить всё здесь и сейчас, навсегда убедив его в невозможности его бредовой теории.

— Я умею считать, Ева, — усмехается Давид, а затем встает, идет в мою сторону. Подходит ближе и нависает надо мной своим громадным телом. — И способен произвести такие «сложные» расчеты, как время реабилитации, новую беременность, девять месяцев вынашивания и… Ответь-ка мне, дорогая, поведай дату рождения близнецов?

Задерживаю дыхание, держу на лице безразличное выражение, надеясь не проколоться. Черт-черт-черт, Ева, неужели так сложно было придумать легенду? Как? Что теперь делать?

Он подходит вплотную, не заботясь о том, что кто-то может зайти на кухню и застать нас. Мы должны делать вид, что незнакомы! Неужели Давид не понимает? Я вскакиваю и пытаюсь шагнуть назад, найти опору за спиной.