Муж из той породы людей, которые превращаются в раненых бизонов, если не выспятся.

— До отеля «Гранд», пожалуйста, — вежливо улыбаюсь парню за стойкой, и тот быстро вызывает нам машину.

— Отойди, — толкает меня в плечо Олег и встает на мое место, закрывая при этом обзор на симпатичного работника.

Внутренне усмехаюсь, понимая, что им движет. Слепая ревность, свойственная тем, кто и сам нечист на руку. Жаль, что меня давным-давно это не трогает.

— Спать хочу, — канючит Гектор, потирая кулачками глаза.

Том тут же подхватывает псевдоплач и строит жалобный взгляд, выпячивая нижнюю губу. Если бы не усталость, может, на меня и подействовало бы.

Всю дорогу до отеля молюсь, чтобы не встретить никого из знакомых. Не хочу ничего знать о семье. Достаточно того, что придется видеть их на оглашении завещания. Особенно его… А если встречу кого-то из друзей семьи или сестры, вряд ли смогу слушать о ее семейном счастье. Это выше моих сил…

— Мы приехали, мам, — теребит меня за рукав Том, отвлекая от бередящих и истязающих душу воспоминаний.

Дети смотрят на меня темными глазами, в которых читается вопрос. Его глазами…

***Лазурное побережье

Шесть лет назад

— Что подарим? — с улыбкой спрашиваю у Олега.

Он стоит возле зеркала и поправляет свой галстук, двигая его то влево, то вправо, пока окончательно не выходит из себя. Лицо его искажается от злости, а сам он с силой выдергивает галстук из-под воротника рубашки и кидает резким движением куда-то в угол.

— Ничего! — рычит, не сдерживая свой гнев.

Я делаю шаг назад и обхватываю рукой живот. В такие моменты, когда он открыто проявляет агрессию, мне хочется забиться в угол и не отсвечивать, но я стою в ступоре и не могу пошевелиться.

Когда на меня кричат, я всегда так реагирую. Защитная реакция, будто прячусь в воображаемом домике. По-детски, но ничего поделать с этим не могу.

— Заладила со своим подарком, уже плешь мне проела, дура! — пучит на меня глаза, экспрессивно махая руками, затем проводит демонстративно ребром ладони вдоль горла. — Вот ты мне где уже со своей заботой и милотой. Ты что, не можешь оставить меня в покое?

— Но, Олег, — жалобно обращаюсь к нему, протягивая руки, — это же твой друг, ты сам говорил, что…

— Вот именно! — перебивает меня, брызжа слюной, затем скидывает пиджак, разрывая пуговицы. — Мой, а не твой. Короче, дома сиди, я пошел.

И уходит, громко хлопая входной дверью. Я же остаюсь смотреть ему вслед. Перевожу взгляд на пол и вижу, как одиноко лежит одна пуговица. И так горько мне становится оттого, что мы с ней похожи и никому в этом мире не нужны.

— Почему так? — вскидываю лицо к потолку, обращаясь неведомо к кому. — Что со мной не так?"

"Чувствую, как к лицу приливает кровь, из глаз текут горькие слезы, вкус которых ощущается на губах.