Воспоминания детства захлестывают с головой, и я сглатываю комок в горле.

И в этот момент по коридору идет высокая длинноногая стюардесса, на лице которой будто приклеилась голливудская улыбка. Вижу боковым зрением, как муж поворачивается в ее сторону и чуть ли не облизывает с головы до ног. Стискиваю зубы, почти кроша эмаль. И прикрываю глаза, чтобы не видеть этот позор и не демонстрировать напоказ собственное женское унижение."

"— Милая, — раздается елейный голосок Олега, вмиг превратившийся из злобного в ласковый, когда он обращается к стюардессе, — у меня к тебе просьба…

— Слушаю, — по голосу сразу понятно, что она улыбается.

Стараюсь размеренно дышать, чтобы не слушать его бесстыдный и бесцеремонный флирт. В этом весь он… Сын французского миллиардера и русской манекенщицы — Оливье Дюран, в миру Олег. Голубоглазый блондин, привлекающий заинтересованные взгляды женщин от пятнадцати до семидесяти. Жмурюсь, пытаясь вспомнить, как и сама когда-то запала на его заигрывания и бессовестные комплименты. Молодой была, дурой беспросветной…

— Успокойся, — всё же сухо обращаюсь к Олегу, и он осекается, замечая выражение моего лица.

Опускает взгляд и отворачивается. Чувствует, что я на грани точки кипения, и еще одно слово — и назад пути не будет.

— Я передумал, — резко говорит стюардессе, у которой на секунду словно трескается лицо, настолько резко появляется хищное выражение.

— Я всегда тут, — возвращает она былую доброжелательность и, вот тварь, касается пальцами плеча моего мужа, и только потом уходит, обдавая нас приторным ароматом лавандовых духов.

— Прости, — обращается уже ко мне и качает головой муж, затем поглаживает меня по руке, — я просто нервничаю, понимаешь же.

Раньше я бы прыгала до потолка, услышав такие извинения, но сейчас они меня не трогают. Единственное, что я чувствую, так это отвращение и омерзение. И особенно это чувство усиливается, когда ему приносят то, что он так хотел — в прозрачном бокале. Вот же неугомонная девка, сказано же было, что клиент передумал. Смотрю ей вслед прищуренным взглядом, еще не зная, что с ней мне вскоре придется увидеться вновь.

Вижу, как радостно пригубляет напиток Олег, и с кривой усмешкой отворачиваюсь к иллюминатору, делая вид, что мы незнакомы. Можно же помечтать об этом хотя бы во время перелета, правда?

***Самолет прибывает в срок. И как только я впервые за последние шесть лет ступаю на родную землю, меня охватывает мандраж. Запоздалый, неуместный, но будящий во мне неприятные воспоминания.

— Быстрей, Ев, — ворчит, как обычно, Олег, подгоняя меня и мальчиков вперед к стойке вызова такси.

Вид у него сонный, глаза прищурены, словно он вот-вот снова их закроет. Понятно, почему ворчливый такой.