Он помнит все потайные местечки, где можно меня приласкать, и бессовестно пользуется этими знаниями, заставляя меня сначала краснеть, а потом позволять ему больше… И больше…

Он берет бразды правления в свои руки, давая ощущение, что он — сильный мужчина, который будет заботиться о своей маленькой слабой женщине, и мне так отрадно отдать ему всю власть, подчиниться, побыть беспомощной и ведомой, потому что я устала бороться и быть одна…

Страстные поцелуи, крепкие объятия, обжигающие касания и полное отсутствие границ, как будто мы одни на этом свете или попали на необитаемый остров и нашли друг в друге спасение.

Как будто дышим одним воздухом, умираем друг без друга и вообще стали единым организмом.

Когда мы соединяемся, я четко понимаю, что он единственный, кто может владеть мной. Другого уже не будет, потому что я полюбила его с первого взгляда и любила все эти горы наперекор обидам…

Моя рука на его груди, под ней бьется сердце. Мощно, отрывисто, и каждый удар отдается во мне.

С каждым движением Давида уходит душевная боль, оставляя вместо себя ослепляющее счастье.

Страсть пугает своей силой, Давид набрасывается на меня голодным зверем, позабыв о щемящей нежности, которая только что была между нами. Он горячий, напористый, именно такой, каким я его запомнила. Горячее пламени костра, которое освещает наши обнаженные тела на толстой пушистой шкуре. Он жадно берет свое, заявляя на меня права, а я даже не понимаю, как… как я могла жить без этого?

Как уеду и откажусь от нашей любви? Эти эмоции несравнимы ни с чем, ни с чем испытанным ранее, даже с теми, которые я испытывала с ним самим, потому что всё усилилось многократно, превратившись в мощный тайфун, смывающий меня с берега и затаскивающий в безбрежный океан чувств…

Глава 25

— Всё ясно, я так и поняла, что вы вместе ночевали! — мама стоит на пороге и встречает нас обвинениями, когда мы с Давидом и детьми приезжаем с утра после ночевки у деда в доме.

— По-моему, объяснения излишни, — Давид выступает вперед, беря на себя роль нашего защитника.

— Да уж вижу! — мама трясется от злости, смотря только на меня, на одну меня, и я знаю, что сейчас разразится страшный скандал и нужно срочно удалить детей из гостиной.

Давид смотрит на меня теплым взглядом, выражая поддержку и как бы интересуясь: «Ты справишься здесь одна?» И я киваю ему, понимая, что с матерью необходимо обсудить эту ситуацию, и я выдержу, не буду мямлить, а твердо скажу о своих намерениях, к тому же поддержка Давида вливает в меня новые силы, а еще радует то, что мы понимаем друг друга с полуслова и полувзгляда.