- С тех пор, как у них с Катериной разладилось, тот дома сидит. Видимо, очки в копилку пытается заработать, – внес свою лепту в разговор Рудольф.

- Сначала наделал дел, теперь страдает. Врезать бы… Чтоб мозги на место встали, – отмахнулся Семён. Он поступка Кости не понимал. И несмотря на то, что сам был мужиком, никакой мужской солидарности по отношению к нему не испытывал. Косте досталось настоящее сокровище, а тот променял его на грош… Такого Сёма понять не мог. Если бы ему повезло в жизни так, как депутату, он бы с жены пыль сдувал. На руках бы её носил. Уж он-то оценил бы Катю по достоинству.

Потому что знал цену верности…

- А ты врежь… - раздалось за спиной. – Ну, чего смотришь, герой?!

- Эй, мужики… Вы че? – вскочил Леха.

- Ты ж только и ждешь, когда её подобрать можно будет… - рычал Константин, наступая на Семёна.

- Костя, тормози. Ты только послушай, что ты несешь? – встал со своего места Рудик.

- А у него все кругом виноваты, да, Кость? Только не ты.

- Ты ни хрена не знаешь!

- Я знаю, как паршиво, когда тот, кого ты любишь, тебя предает. Рассказать, каково это?

- Хе*овое, если честно, чувство… - не удержался от комментария Кирилл, и сам себе удивился.

Он уж точно не собирался перетягивать одеяло на себя. А теперь стоит, как мишень для взглядов всех присутствующих.

- Я плачу за свою ошибку каждый божий день в течение последних четырех лет. Думаешь, недостаточно? – Костя дернул галстук и устало опустился на подлокотник дивана.

- Можно всю жизнь платить, но так и не закрыть долг, – задумчиво проговорил Рудик, наливая бурбон в стакан.

- Ну, прямо вечер откровений! – горько рассмеялся депутат. – А ты, Рудольф, в чем виноват?

- А у нас с тобою, Костя, одна болезнь.

Только ты четыре года болеешь, а я больше сорока.

- Жизнь – дерьмо, – прокомментировал до этого молчащий Лёха.

- Много ты понимаешь… - фыркнул Рудольф, делая щедрый глоток.

На мгновение в комнате повисло молчание. Сон Кирилла - как рукой сняло. И резко захотелось обновить свою порцию выпивки. Семён отвернулся к окну. Напряжение понемногу спадало…

- Я себе тоже налью, – сказал депутат. Сёма лишь плечом дернул. Мол, само собой разумеется, и пробормотал:"

"- Либо мы предаем, либо нас. Правильно сказал Лёшка. Жизнь – дерьмо.

- Я-то как раз никого не предавал. И меня не предавали. Пусть попробует только!

- Вот и цени это, Лёша. Цени… второго шанса не будет.

- Я все же не теряю надежду, – признался Константин.

- Надежда – мой компас земной. Полвека живу надеждой. Порой, сам себе удивляюсь.

- А Соломия, оказывается, крепкий орешек.

- Этого у нее не отнять… Уже бы внуки выросли. А так… Жизнь мимо прошла.

- Ты талантливый художник, Рудольф. Единичный. После тебя останется великое наследие.

- Я бы предпочел менять памперсы внукам.