Он-то нет-нет да и добирал недостающего от жены секса и уважухи с временными любовницами.

Но для чего-то он Надюхе был нужен, и именно в качестве мужа.

И Степан отступил, не стал настаивать и доискиваться истины, оставив все как есть, второй раз за день испытав облегчение. Но иного рода – что ничего не надо менять, решать, думать, как устраивать заново свою жизнь, заниматься разводом, юридическими документами, неизбежной нервотрепкой и окончательным чистосердечным высказыванием наболевших, накопившихся обид-обвинений…

Да, боком ему потом вышел этот трусливый инфантилизм! В тот момент еще можно было уйти без особых душевных потерь. Доведи он разговор до логического конца, не махни рукой, решив не будить лихо, пока оно тихо…

Ну а что такого?!

Ой, да ладно! Он абсолютно такой же, как все нормальные мужики! Со здоровым набором присущих данной особи качеств. С большой долей мужского эгоизма, с неизменным стремлением к первенству и главенству, с потребностью в женском восхищении и всеобщем признании его неординарности и превосходства, со здоровой же бытовой ленью и нежеланием перемен, с трепетным отношением к своей драгоценной самости и способностью мстить до последнего, если оную самость, принижают.

Ты хочешь улучшить наш быт?

Да пожалуйста, только сама, и будь добра меня в это не втягивать!

Ты говоришь, что я твой муж, и ты меня любишь?

Я знаю, что это неправда, но меня такое положение устраивает и успокаивает!

И все осталось на своих местах – он при своей работе любимой и безумной занятости, она – при своей, не менее любимой!

Через полгода Надежда затеяла полный капитальный ремонт доставшегося в наследство дома, перепланировку участка и заставляла Степана в его редкие выходные возить ее на дачу на новеньком джипе.

Они никогда не бывали в этом доме одни – не сидели вечерами, любуясь закатами, не прогуливались по окрестностям, не смотрели на огонь в камине. Не выпадали из суеты человеческого общения. Может, если б хоть раз они провели такой вот неспешный вечер вместе, одни, то получилось бы поговорить честно, по душам, и остановить то разрушительное, что уже накрыло их, или спокойно договориться.

Надежда планировала каждый выезд в дом заранее – кого из нужных людей пригласить, что готовить, программу загородных развлечений на воздухе – бесконечный бизнес-план. Степан неизменно представлялся ею гостям как очень занятой человек, талантливый хирург – здоровался, пожимал руки, топил баню, жарил шашлык и не запоминал ни одного лица, проходившего через «дачные выходные».

С каждым днем он все отчетливее понимал, что такая «семейная» жизнь, когда все, что делала и говорила жена, вызывало только отторжение и раздражение, не может продлиться долго.