От хронической усталости, постоянных мыслей о пациентах, операциях, новой статье о хирургии, прочитанной в медицинском журнале или написанной им ночами, и от полного несовпадения их с женой занятий и жизней.

На определенном этапе Степан отказался таскать баулы, встречать-провожать.

– У меня очень жесткий график, Надь! Чтобы проводить или встретить тебя, мне приходится все ломать, перекраивать, откладывать операции, отрабатывать потом!

– Вот именно, Степ! – чему-то обрадовалась Надюха, когда муж начал этот разговор. – Я давно хотела с тобой об этом поговорить! Уходи с работы!"

"– Что?! – офигел Больших.

– Подожди, не спеши ругаться. Послушай! Вдвоем нам будет гораздо легче и проще, чем мне одной. Мы сможем в одну ходку привозить больше товара, а чем больше закупочная партия, тем выше скидки. И мне безопаснее ездить с тобой, чем одной все время рисковать. Я возьму еще парочку продавцов. Поднимем денег, вообще перестанем ездить! Нам будут везти, станем оптом покупать, оплачивать транспорт. Степ, ты мне очень нужен! Давай бросай свою каторгу к черту! Мы вместе и бизнес сделаем, фирму откроем, на ноги встанем!

Глаза у нее горели маячившей перспективой, делая Надю красивой – воодушевленной планами, представившей, как все распрекрасно получится у них!

– Надюх, – сомневаясь, что правильно понял, спросил Степан, – ты ведь знаешь меня лучше всех, ты знаешь, что я без своей работы никто! Я вне этого не существую. Ты же сама постоянно «устраиваешь» ко мне в больницы каких-то нужных людей, родственников этих нужных людей, говоришь им, что спасти может только Больших?

– Господи, Степан! – от раздражения Надя даже скривилась. – Ты гений, никто с этим не спорит и ни в коей мере не подвергает сомнению. Пол-Москвы пытается попасть именно к тебе! Ну и что?! И великим хирургам надо что-то есть и на что-то жить! А ты хоть ноги протяни в своих двух больницах, ничего не заработаешь! Я предлагаю реальный семейный бизнес и возможность стать обеспеченными, делать одно дело. Ты же даже взяток не берешь, по идейным соображениям!

– Не беру, – согласился Степан равнодушно, – зато их за меня берешь ты.

И посмотрел на жену без обвинений, претензий, без ожиданий, вдруг осознав, что она абсолютно и твердо убеждена в своей правоте. Во всем.

– Беру! – воинственно дернула головой Надя. – И не считаю это зазорным! Людям, между прочим, неудобно, они просили меня, договаривались, а ты отказываешься принять денежную благодарность! Любой труд должен оплачиваться, особенно такой тяжелый и ответственный, как у тебя!

– Значит, ты теперь мой кассир и бухгалтер?

Он ужасно устал от этого разговора, такого назревшего, неизбежного, и полной его никчемности и безнадеги в перспективе.

– Опомнись, Больших! – усмехнулась пренебрежительно жена.