Впрочем, я Лизавету не уводил, замужества ей не обещал, наши отношения мирно прервались и никогда бы не возобновились, а тут беременность!

Отдышавшись в машине, я, воровато оглядываясь, вновь поднялся на тот же этаж и отдал Вере ее покупки.

– Ванечка, – заныла девица, – я борщик сварила, съешь тарелочку!

– Спасибо, я вполне сыт.

– Он на мясном бульоне.

– Благодарствую, не голоден.

– С чесночком и сметанкой.

Еще лучше! Представляю, как обрадуется Кока, когда учует от гостя аромат очень полезного, богатого фитонцидами овоща. Или чеснок не овощ? Ну, во всяком случае, к фруктам отнести его трудно.

– Не хочешь супчик, скушай макарончики, – наседала Вера, – а я пока тебе штаны поглажу, смотри, какие мятые!

– Брюки совершенно нормальные.

– Стрелок нет, твоя домработница, похоже, лентяйка, и пальто следует почистить, погоди-ка!

Продолжая тараторить, Вера выхватила из ящика стоящей в передней тумбочки щетку и принялась самым тщательным образом обрабатывать мою верхнюю одежду.

Я попытался оказать сопротивление, но девушка спокойно продолжала счищать только ей видимые пылинки, приговаривая:

– Мне, Ваня, стыдно, что ты таким ходишь, люди судачить начнут, мужик при бабе, а неухоженный.

Не успел я сообразить, что ответить на заявление о мужике при бабе, как Вера быстро присела и протерла мои ботинки.

– Это уже слишком, – возмутился я, – встань сейчас же.

– Милый, – воскликнула Вера, – обожди секундочку, только одну, хорошо? Сейчас отпущу тебя."

"Я кивнул, девушка бросилась на кухню. Послышался звон, стук, потом Вера вновь выскочила в коридор, в руках она держала тарелку.

– Понимаю, ты торопишься, но съешь хоть немножко, просто попробуй!

Я открыл рот, чтобы отказаться, но тут глаза Веры начали медленно напоняться слезами. Не знаю, как другие представители сильного пола, а я совершенно теряюсь при виде плачущей девушки, поэтому покорно сказал:

– Хорошо, с удовольствием сниму пробу.

Мигом повеселев, Вера сунула мне в руки вилку.

– Как можно есть макароны без прожаренного куска мяса или котлеты? – попытался я сделать последнюю попытку, чтобы вырваться из гастрономических объятий Веры.

Лучшее пирожное – котлета, это сказано про меня. Иван Павлович Подушкин совершенно равнодушен к сладкому. Нет, я могу под настроение съесть мармеладку или кусок торта, но подобное желание бывает один, максимум два раза в год. Овощи и фрукты тоже оставляют меня равнодушным, из рыбы я люблю лишь семгу слабого посола и жирный палтус, но вот мясные изделия способен поглощать в больших количествах.