Я даже не заметила, как осталась в одном исподнем и оказалась припёрта к стенке мускулистым и горячим телом своего супруга.

Хвала всем Пресветлым, что Филипп был диалом. Эти высшие существа на порядок лучше простых смертных справлялись с похмельем и практически никогда не пьянели. Магия нейтрализовала токсины в их крови. Именно поэтому он опомнился первым, не без усилий отстранился и поставил меня на пол.

— Дафна, зачем ты полезла ко мне целоваться? Думать же нужно. Эта дрянь действует на обоих. Чуть голову не потерял. — Он раздражённо потёр лоб.

А я наконец осознала, что натворила и в каком свете выставила себя. Стало не просто стыдно, а невыносимо мерзко. Плюс ко всему нахлынули воспоминания о вчерашнем.

Слёзы сами полились из глаз. Я только и смогла, что прикрыть рот ладошкой, чтобы не всхлипывать.

— Ненавижу тебя, — чуть ли не пропищала я, боясь сорваться в истерику. — Люблю и ненавижу. За то, что ты вчера устроил. Что растоптал меня, как осенний лист, плюнул в душу и даже не сожалеешь об этом. А ещё больше за то, что всё же не потерял сейчас голову. Хотя я уже не знаю, мои это чувства или та мерзкая жижа твоей матушки говорит сейчас за меня.

— Повтори. — Филипп побледнел и смотрел теперь на меня так, будто перед ним не я, а по меньшей мере один из Пресветлых собственной персоной.

— Ненавижу!

— Не это. Хотя забудь. Мне, верно, показалось. — Супруг поднял с пола моё платье, протянул мне и отвернулся, явно собираясь уйти без объяснений.

Мне стало так холодно и одиноко, что захотелось не просто плакать, а выть.

— Люблю тебя, дурака! — выкрикнула я ему в след, и он остановился.

Я не знала, как быть, так и замерла с платьем в руках, надеясь хоть на какую-то реакцию с его стороны. Затем услышала какой-то шум за спиной и оглянулась. Стены не было, её место заняла красивая арка со ступенями, ведущими в сад.

— Тебе нужно подышать воздухом, жена, — слегка охрипшим голосом наконец выдал Филипп. — Морской воздух освежает. Я передам слугам, чтобы принесли тебе чего-нибудь поесть. — Он сделал небольшую паузу, а после добавил: — Это не взвар.

— Что?

— Он пробуждает желание, но не может заставить полюбить кого-то. Так что это твои слова, зубастый мышонок. И ты первая, кто говорит мне нечто подобное.

Мне даже показалось, что у Филиппа впервые вспыхнули искорки истинного интереса ко мне. Но и недоверия тоже.

— Любишь? — повторил он с усмешкой и слегка покачал головой. — Занятные слова ты произносишь, мышонок. Вот только есть одна проблемка. — Мужчина опустил подбородок. — Мне сложно в это поверить.

И он ушёл, оставив меня одну, зарёванную и растерянную.

Сделав для самой себя вывод о том, что нужно как можно скорее разобраться в хитросплетениях местных дворцовых интриг, я всё же вышла в сад.