Дома тебя уже не ждут, поэтому нужно найти способ как-то устроиться здесь с наименьшими для себя негативными последствиями, — успокаивала я саму себя.

В данный момент я ясно понимала, что Филипп не самая тёмная лошадка в семье правителей. Его матушка куда опаснее. Нужно было непременно познакомиться с Его Величеством хотя бы потому, что этого требовал этикет, и понять, есть ли здесь хоть кто-то, способный на добрые чувства, или же всё совсем печально.

О своём недавнем позоре я старалась не думать. Вспоминать, как вешалась на мужа, было ещё омерзительнее, чем подробности вчерашней ночи. Я здесь совсем недавно, а уже настолько замарала душу, что до старости не отмыться. И в обоих случаях виной всему был Филипп. Хотя кого я обманываю? Во втором сама виновата. Подумаешь, афродизиак. Могла бы и потерпеть, пока его действие не пройдёт, но нет. Целоваться полезла, да ещё и в любви призналась.

Глупое, глупое сердце. Его разбили вдребезги, а оно всё равно болит и плачет по тому, кто этого не ценит да и не достоин вовсе.

Так, коря себя за несдержанность, я и просидела на пляже, потеряв счёт времени. В какой-то момент уткнулась лицом в ладони и слушала шум прибоя.

— Так вот ты где! — раздалось у меня за спиной, и я тут же узнала голос Лейлы. — Я весь парк обыскала, по скалам, как коза, прыгала, а ты, оказывается, тут сидишь. На, тебе передать велели. — Наложница протянула мне небольшую коробочку с фруктами и выпечкой.

— Спасибо, но я не голодна, — ответила девушке и отвернулась, так как один её вид уже вызывал во мне отвращение. Ничего больше из её рук ни есть, ни пить не стану.

— Ишь, какая гордая нашлась! — Она швырнула коробочку в песок, мне под ноги. — Ну и не надо! Мне приказали только передать. Кормить тебя распоряжения не было.

У меня внутри всё закипало, хотелось вцепиться ей в волосы и вырвать пару клоков, но воспитание пересилило, и я решила просто проигнорировать её выходку. Как оказалось, это разозлило девицу ещё больше.

— Чего молчишь? Неужели нечего сказать? — Она обошла меня и теперь загораживала мне вид море. — Понравилась первая брачная ночь? — ехидно улыбаясь, спросила наложница, образ которой навсегда отпечатался в моём сердце как нечто мерзкое и развратное.

— Не считаю нужным тебе отвечать. Иди, доложи, что приказ исполнен. Я не стану на тебя жаловаться, — собрав остатки гордости, произнесла я и встала, чтобы отойти от неприятной особы.

— Конечно, не станешь. Кто ж тебе поверит, лодочка-плоскодоночка? И что он только в тебе нашёл? — повысив тон, чуть ли не выкрикнула Лейла.

— Если ты о Филиппе, то совершенно ничего. Уж ты-то знаешь, кого он позвал в постель в первую же ночь после свадьбы. Вы заставили меня гореть в агонии, а затем стёрли в пепел.