Кроме того, когда мы с Марочкой ехали сюда, то я думала, что ты еще пару дней побудешь в роддоме из-за того, что Василий пока слаб... Кстати, что за ужасное имя вы дали ребенку? Оно звучит совершенно по-деревенски, как у колхозника какого-то! Аж стыдно. Надо было назвать моего внука так, как я предлагала. Вольдемаром! Ну да что уж теперь говорить... ладно, итак я займусь прислугой для внука и лечебницей для тебя. А ты, Дарья, пока собирай вещи!

Я резко поднимаюсь из-за стола, прижимая к себе малыша. Он молча моргает, прислушиваясь к громкому звуку чужого голоса.

— Вы меня не слышите, Ада Адамовна? Я сказала — нет. Меня ваше предложение не устраивает. Чужим людям я своего ребенка не доверю и уж точно не брошу его кормить грудным молоком!

— Да что на тебя нашло, не понимаю, — закатывает глаза свекровь. — Ты же не справишься одна! Знаешь, у какого чудовищного процента матерей диагностируют выгорание? Всë из-за того, что после родов они лишены восьмичасового сна и элементарного похода в салон красоты! Вот попомни мои слова. Без помощницы тут не обойтись!

К концу ее пламенного монолога меня так и подмывает спросить — а вы тогда мне тут на что? Ведь по-настоящему хорошие свекрови обычно как раз помогать с внуком и приезжают...

Но эти слова я придерживаю — лишь затем, чтобы вместо них в спонтанном порыве сообщить:

— А с чего вы решили, что помощницы не будет? У меня уже есть вполне квалифицированный опытный человек на примете.

— Да неужели? — скептически фыркает Ада Адамовна. — Наверное, какая-нибудь необразованная клуша с рынка?

— Нет, — холодно отвечаю я. — Это пожилая женщина с медицинским образованием и большим опытом работы в роддоме. И зовут ее Люся.

♀️Глава 28. Санитарка Люся"

"Мысль как можно скорее договориться с Люсей о помощи приходит как нельзя вовремя. Потому что терпеть общество моей авторитарной свекрови один на один никаких нервов не хватит.

И когда пожилая женщина по первому же звонку появляется на пороге, у меня словно гора с плеч падает. В импульсивном порыве благодарно обнимаю ее.

— Ну будет тебе, будет, Дашенька, — поглаживает она меня по плечу, а затем разувается. — Как там Вася, дает пока поспать ночью?

— С перебоями, — грустно улыбаюсь я.

На звук голосов в прихожую заходит недовольная свекровь. Она внимательно оглядывает гостью, задержав взгляд на ее простой вязаной кофте и старомодной мешковатой юбке.

— Это вы, что ли, Люся? — высокомерно кривит губы.

— Она самая, — с достоинством отвечает санитарка. — А вы, стало быть, Ада Адамовна?

— Что-то вы староватая для няни, — игнорирует та вопрос.