И только предостерегающий треск телефонного корпуса в моей судорожно сжатой руке приводит в чувство.

Швыряю телефон на стол, пока не сломал его сгоряча, и впечатываю кулак в стену. Костяшки обжигает резкая боль.

— Твою мать... — сиплю на выдохе. Этот жалкий стон ничуть помогает выплеснуть отраву мучительного самоедства, и я с хриплым рыком снова бью стену. — Твою мать!!!

— Если будешь так беситься и вопить, то рискуешь присоединиться в психушке к маман, когда поедешь ее вызволять, — комментирует Плохишев, который успел незаметно просочиться за мной в кабинет. — Они там очень не любят, когда кто-то со стенами дерется.

— Заткнись! — я тяжело дышу, стараясь взять себя в руки, потом снова берусь за пострадавший телефон. На экране расползается тонкая сеточка трещин. — Позвоню Дашке... надо успокоить ее... остановить... блядь, блядь... блядь!!!

Сенсорный экран ни хрена не реагирует на прикосновение пальцев, и это выбешивает еще сильнее.

— А как же маман? — любопытствует друг. — Ей вряд ли по вкусу в психушке торчать.

— А мне сейчас похуй, что ей по вкусу, а что нет. От меня Дашка уходит сегодня из-за неё! Без документов! — рычу я, безуспешно сражаясь с нерабочим экраном, и разворачиваюсь к Плохишеву. — Телефон свой дай, быстро!

— Владан Романович, — оживает динамик переговорного устройства на столе холодным звучным голосом Ирины Петровны. — Вас тут в приемной ожидает особа... гм... ваша подруга Маританна. Говорит, по срочному делу. Впустить?

— Нет, — резко отвечаю я, уставившись на динамик, как на заклятого врага. — И на сегодня отмените все встречи!

— Как скажете, — удовлетворенно отключается секретарша.

— Телефон, — нетерпеливо напоминаю Плохишеву, и тот с раздражающей неспешностью лезет за ним в карман.

— Вообще-то у тебя стационарный еще есть, если что. Кстати, Маританна — это ведь та самая Марочка твоей маман? Не думал, что стерва вроде нее так легко сдастся...

Его рассуждения становятся пророческими уже в следующую секунду. Короткий шум в приемной — капризный цок-цок-цок женских каблучков-шпилек, — и под разгневанное восклицание Ирины Петровны ко мне в кабинет врывается рыжеволосая бестия."

"— Владан! Нам надо немедленно поговорить! — выпаливает она и продолжает со скоростью пулеметной очереди, чуть ли не захлёбываясь собственными словами: — Ты в курсе, что у твоей жены после сотрясения начались проблемы с головой? Сегодня утром Ада Адамовна была в таком ужасе... звонила мне и жаловалась, что еле спасла твоего сына от смерти! Говорила, что у Даши была истерика и она хотела выбросить его в окно! Твоей матери пришлось привлечь к проблеме специалиста из психиатрической...

— Мара, не мели чушь, — цежу я сквозь зубы. — И убирайся, мне сейчас не до тебя.