И она совсем не ожидала, что на помощь ей придёт Патрик.

— У Иры муж журналист, он в Лондоне работает.

К чему именно это было сказано, поняли немногие. Просто констатация факта, которая не объясняла момент Ириного с Алексеем знакомства, но при этом успокоила остальных. Да, знакомы, и непонятно, чем она заслужила такой тон, но у неё есть муж, а значит она не угроза.

И Патрик сгущающиеся тучи руками развёл.

От Вагенасов Ира отходила на ватных ногах и с приклеенной улыбкой. Прощалась, как во сне, стараясь в глаза никому не смотреть. Только на Ефремова убийственный взгляд кинула, когда повернулась, чтобы уйти.

Надо же быть таким идиотом. А может, и не идиот, просто не сдержался, потому что искренне ратует за интересы Светланы, и, наверное, имеет на это право. Мила же простилась со всеми горячо, рассовала всем своим визитки и клятвенно пообещала позвонить, чтобы обсудить возможное интервью. Большое, семейное, на разворот, а то и на два, с фотографиями и ссылками. А отойдя, не замолкая, напутствовала Иру:

— Учись, как зубы им надо заговаривать. Завтра же договоримся, я тебя уверяю. Я с них теперь не слезу.

Софья любит, когда о ней пишут, а если напишу то, что ей бальзамом прольётся, она безо всяких согласится. А мне ещё плюсик запишут, правда, Патрик? — Прижалась к нему игриво, но тут же отстранилась и не стала отнекиваться, когда тот, прежде её похвалив, отправил к очередной известной личности, пролить бальзам преклонения и на ту душу. А когда она отошла, сказал Ире:

— Можем уйти, если хочешь.

Она помолчала, наблюдая за музыкантами, которые устраивались на сцене и настраивали инструменты. Сглотнула, затем спросила:

— Зачем? Со мной всё в порядке.

— Да, только у тебя цвет лица с платьем сравнялся.

Ира невольно опустила глаза к лифу своего нового платья жемчужного цвета. Потом спросила:

— Откуда ты узнал?

— Я видел его, ты забыла? — Его голос прозвучал немного недовольно. — Когда лицом к лицу оказались, тогда и узнал. Да и вы вели себя странно. Ты молчала, он тебя взглядом пытал.

Сказать было нечего, поэтому лишь пробубнила:

— Ну и к чёрту…

Патрик внимательно к ней приглядывался, после чего снова предложил:

— Хочешь, уйдём.

Это «уйдём» ей и мешало согласиться.

Ира не хотела уходить с ним, это пришлось бы объяснять — и Лёшке, и себе, и даже Патрику. Поэтому головой покачала, снова улыбнулась. От улыбок уже сводило скулы. Искренних за этот вечер было по пальцам перечесть. Глаза к лицу Патрика подняла, и заметила в его взгляде вопрос и тень разочарования. Ему так и хотелось сказать: он же женат, зачем?

«Он женат, а ты свободен, а я, видимо, слепая дура», додумала про себя Ира его мысль, но кроме лёгкого раздражения ничего не почувствовала.