Мне так больно, что даже дышать тяжело. Сжалось все внутри в огромный тугой болезненный узел.

— Ну так вали к ней! — кричу я. — Проваливай!

— У нас семья. Я не хочу все ломать.

Я просто в шоке!

Он считает, что я на все закрою глаза что ли? И мы продолжим дальше жить вместе как ни в чем ни бывало?

— Ты хочешь и рыбку съесть и… на елку влезть! Кажется, это так называется!

— Это не прихоть, Мил. Я правда больше не могу. Скрывать вот это все. От самого себя противно.

— Ты на меня это зачем вылил, Юр? Не пойму никак. Чтобы тебе легче стало? Совесть свою облегчить? Ну, как ощущения? Полегчало?

— Не очень. Но ты же всегда говорила, что лучше горькая правда. Мы договаривались, помнишь?

Договаривались, да. Было дело. Вот только, что мне теперь делать с этой правдой?

— Ты решил на меня ответственность переложить, да? Вот, Мила, ты теперь все знаешь. Лопай — не обляпайся! Делай с этим, что хочешь! Так?

— Нет. Смысл не в этом. Когда это я ответственность на кого-то перекладывал? — хмурится он.

Верно, не перекладывал.

— Тогда что? Ты ждешь, пока я предложу тебе развод? Самому духу не хватает, что ли?

— Нет.

— Что “нет”? Юр! У нас ребенок! Ты о нем подумал?

— Конечно. Я всегда о вас думаю. И о Теме, и о тебе.

Ах ты сволочь! Вот это прям реальное лицемерие!

— И когда с этой твоей шалавой в постели кувыркаешься, тоже о нас думаешь? — шиплю я.

И такая злость в этот момент меня разбирает, когда я представляю, что мой муж с другой женщиной, что хочется вцепиться в его красивое лицо ногтями. Скотина!

— Прекрати, Мил. Ты прекрасно знаешь, что я ни с кем не кувыркался.

— Что?

Ничего не понимаю. Наверное, это из-за ярости. Она застилает мой разум. Пытаюсь дышать ровно и успокоиться.

Он стоит, засунув руки в карманы и молчит.

— Что я знаю, Юр? Поясни.

— Ты знаешь меня. Знаешь, что я всегда соблюдаю установленные нами правила и уважаю договоренности… — начинает он."

"И уже после этой фразы мне хочется взвыть. Потому что это правда.

Но вот именно сейчас я не желаю слушать о его достоинствах, и о том, какой он последовательный и честный. Сейчас я так зла, что готова задушить его голыми руками!

— Это все та же договоренность, про которую шла речь ранее, — продолжает он. — Если что-то происходит, если кого-то из нас куда-то вдруг потянет, то мы не изменяем. Мы разговариваем. Сообщаем, что вот — так и так, случилось. Говорим правду. И потом уже вместе решаем, что с этим делать. Так ведь было?

Я молчу. Так и было. Кажется, это я сама и предложила. В тот момент мне это казалось правильным. Честно говоря, я не думала, что эта договоренность нам вообще понадобится.

— Мила, была у нас такая договоренность или нет? — требует от меня ответа он.

— Была.

— Ну так вот. Я так и сделал. Как договаривались. Я свое слово держу.