— Ну класс! Может, гарем заведешь? Составим расписание? — у меня начинается нервный истерический смех.

— Мне жаль. Я не хотел.

— Да уж! Еще бы ты хотел!

— Я пытался с этим бороться. Но у меня не получается. Я не знаю, что делать.

— Ты пытался бороться? — тупо повторяю я.

— Да, пытался, — он трет лицо ладонями, вздыхает. — Я думал, вдруг смогу. Старался справиться один. Но я не справляюсь. И продолжать так, как сейчас, уже невозможно. Я в тупике, Мил. Мне нужна твоя помощь.

— Это какая же? Что ты от меня ждешь, Юр? Отпущения грехов? Чтобы я сказала “Ну ничего, со всеми бывает”?

— Я не вижу выхода, — он морщит лоб. — Я хочу, чтобы ты помогла мне его найти.

— Выход там! — машу я рукой в сторону входной двери.

— Очень остроумно, Мил. Но мне сейчас не до шуток.

— А я и не шучу. Или должна уйти я?

— Давай притормозим немного. Я понимаю, что ты расстроена.

— Расстроена? Расстроена, ………? — я перехожу на крик.

Тут же на автомате пугаюсь, что разбужу ребенка. А нет, он же у бабушки! Боже…

— Слушай, много раз я просил у тебя помощи за все время нашего брака?

Задумываюсь. Что-то вообще такого не помню. Но что это значит?

— Я не пойму, чего ты от меня ждешь! Что я должна сделать? Проявить понимание? Погладить тебе рубашку, в которой ты пойдешь к ней на свидание? Или может, приготовить ей еще одну комнату в нашем доме?

— Слушай, я понимаю твой сарказм. Мне тоже больно и тошно от всего этого.

Нет, ну вы поглядите на этого страдальца! Ему тоже больно!

— Да неужели! С чего это тебе больно? Разве это тебе изменяет жена?

Он качает головой. Смотрит исподлобья.

— Мне больно от того, что я причиняю боль тебе. Мил, мы с тобой знакомы одиннадцать лет. Ты мне родной человек. У нас сын. Думаешь, я хочу делать тебе больно? Я сейчас чувствую себя как самый настоящий подлец.

— Ты правильно чувствуешь! Ты — он и есть, Юра!

— Да? Черт. А я так хотел не потерять порядочность и человечность.

Чего? Он серьезно?

Я вскакиваю и начинаю ходить по комнате туда-сюда.

— О какой порядочности ты говоришь? Ты мне сказал, у тебя другая! Более того, ты не просто с ней ахаешься, ты ее любишь! — вновь кричу я.

— Было бы лучше, если бы я не сказал и обманывал тебя за твоей спиной? Приходил к тебе от нее? Делал вид, что ничего не происходит?

— Нет! Было бы лучше, если бы ты любил только свою жену!

Внутри словно огнем жжет. Как же так? Как?! Ведь он же любил меня! Не верю я, что можно влюбиться в кого-то, если ты любишь свою жену!

Он зажмуривается и сжимает пальцами переносицу. Вздыхает.

— Так получилось. Я никак не могу перестать о ней думать, понимаешь? Я бы и рад как-то это прекратить, но не могу. Это неправильно, Мил. Быть рядом с тобой, а думать о другой. И продолжать делать вид, что все в порядке. Улыбаться как обычно. Это двулично. Это мерзко. Я не хочу так с тобой.