Лучше уж пусть им пренебрегают, чем присматриваются так внимательно, как худой мужчина с заостренным подбородком, длинная черная ряса которого волочилась по каменному полу.

– Около пяти дней.

– Это слишком много! – воскликнул один из советников, и Крысолов едва сдержал удивление.

– Однако… – начал он, аккуратно подбирая слова, – бедствия вовсе не так велики, как рассказывают…

И поймал взгляд, которым обменялись чернобородый и бургомистр.

– Что же может произойти за пять дней? – закончил он, изучающе глядя на них.

Вместо ответа бургомистр наклонился к нему из кресла:

– Сколько ты хочешь за свою работу?

Он взвесил все, чему был свидетелем в этот день, и хотя голос разума говорил, что никто не заплатит больше, чем принято, поскольку в городе нет голода, что-то заставило его сказать совсем другое:

– Сто золотых солидов и тысячу денариев.

Сзади кто-то издал невнятный звук, а бургомистр изумленно привстал, но под взглядами советников сел обратно.

– Сто солидов?! – он рассмеялся, но смех его прозвучал неестественно. – Да ты пьян или сошел с ума!

– И тысячу денариев, – напомнил Крысолов, удивляясь собственному спокойствию и убежденности в том, что он получит то, что просит.

Старик, говоривший о кознях дьявола, трагическим жестом воздел руки к потолку и завопил:"

"– Тысячу денариев за то, чтобы прогнать три сотни крыс?! Убирайся отсюда! Убирайся, пока тебя не схватили и не бросили гнить в тюремные подвалы! И рассказывай всем о великой милости нашей, по которой мы отпускаем тебя, несмотря на твою наглость!

Однако вопли его звучали не слишком убедительно, и в конце концов старик замолк.

Только глаза его продолжали метать молнии.

Крысолов помолчал и сам, по своей воле, подошел ближе к возвышению. Его никто не остановил. Он поднял глаза на бургомистра и тихо сказал:

– Я прошу не так много, если подумать, от чего избавится Хамельн. Ведь поговаривают, ваша светлость, что крысы разносят черную смерть.

В голубых глазах навыкате отразился ужас, но бургомистр быстро взял себя в руки.

– Это лживые слухи! – прошипел он, наклонившись к Крысолову. – За которые тебя вздернут на виселице, если ты осмелишься еще раз упомянуть об этом!

– Но ведь разношу их не я, – таким же шепотом возразил Крысолов.

 – И потом, скажи, сильно ли тебе поможет мой труп, если окажется, что я прав?

Наступила тишина. Бургомистр поедал его взглядом. Наконец он откинулся назад и выдохнул:

– Ты берешься избавить город от крыс независимо от любых обстоятельств, которые могут помешать тебе?

– Да, – твердо ответил Крысолов. – В пять дней или меньше. «Если повезет», – добавил он про себя.