– Что?!"

"От изумления он отпустил ее, и женщина бессильно опустилась на землю у его ног. Он смотрел на нее сверху вниз, ничего не понимая. Лизетта подняла к нему лицо и повторила с твердостью отчаяния:

– Я хочу остаться с тобой.

Она сказала это с такой безыскусной простотой, с такой искренностью, что он поверил ей – против своей воли. Потому что все его существо сопротивлялось, кричало о лжи, о притворстве, о том, что его в очередной раз обманут и оставят униженным. Но взгляд серых глаз, с безнадежной тоской обращенных к нему, не лгал. И губы ее не лгали, когда она говорила, что хочет остаться с ним… Крысолов вдруг ощутил, что во рту пересохло. Да и в голове у него словно пересохло – не осталось ни одной мысли, ни одного здравого соображения, за которое он мог бы зацепиться и спастись от ее голоса, от ее глаз. Он опустился на траву.

– Но… почему?!

Лизетта правильно поняла его. «Почему я?!» – вот что он пытался и не мог осознать.

– Я не знаю, – прошептала она.

Она опустила голову так низко, что волосы упали с двух сторон, почти закрыв лицо. Протянув руку, он осторожно убрал одну золотистую вьющуюся прядь, затем вторую… Лизетта закрыла лицо руками, и Крысолов осторожно развел их в стороны.

Глаза у нее оказались зажмуренными, и он почувствовал, что ее ладонь дрожит в его руке. Она его боялась! Эта мысль ошеломила Крысолова. Она, бесстрашно оставшаяся утром дожидаться его пробуждения, а затем выкрикивавшая такие слова, которые могли заставить его убить ее, теперь боялась и стыдилась его. Все это время он был в ее власти, хотя она о том не догадывалась, – теперь же все изменилось.

С нежностью, которой он сам в себе не подозревал, все еще не в силах поверить окончательно, Крысолов приподнял ее лицо за подбородок и позвал:

– Лизетта!

Она замотала головой, по-прежнему зажмурившись.

– Лизетта… Посмотри на меня, прошу тебя.

Очень осторожно, словно боясь увидеть что-то страшное, она приоткрыла глаза. Вихарт вгляделся в них.

– Ты пойдешь со мной? – Голос у него сел, и вопрос вышел почти грубым. – Лизетта, ты правда хочешь?..

Радость, озарившая ее черты прежде, чем он успел повторить вопрос, сделала все слова лишними. Но она все же успела быстро сказать что-то о том, что сейчас же… сразу же… и знает тропу, которой никто не ходит… до того, как он прижался губами к ее теплым губам, соленым на вкус. Эта соль словно разъела все страхи, в которых он существовал раньше – до того как встретил эту женщину, и все, что осталось, – это страх, что их поймают и он ее лишится. Больше он ничего не боялся.

Когда солнце задело нижним краем еловые макушки, они вышли на тропу, которая должна была вывести их через перевал. На плече у Вихарта сидел Ушастый, щекоча его хвостом.