Он и сам хотел бы забиться в какой-нибудь прохладный подвал, где надолго хватит еды и вина, чтобы только не слышать раздражающего треска вертушек…

– Вертушек?!

Он сказал это так громко, что крыса спрыгнула с его ладони и потрусила к обглоданному углу стола. Крысолов не заметил этого, пораженный открывшимся объяснением. «Вертушки!.. Может ли такое быть? Но ведь известно, что возле ветряка, воткнутого в землю и осененного крестным знамением, в земле не заводятся кроты. Конечно, есть важное условие: с восхода и до заката солнца священник должен читать рядом молитву об избавлении от бедствия… И меня бы прокляли, если бы я усомнился в том, что последний так уж необходим, вместе со всеми своими молитвами».

Он вспомнил, как дети с утра до вечера бегали по городу, развлекаясь своими игрушками, как втыкали их в землю при каждом удобном случае, как ловили ветер лопастями, издающими противный звук. «Тогда понятно, почему крысиные отродья не выходят днем! А ночью дети спят, и вертушки смолкают».

Но игрушки могли остановить только сытых крыс, голодных же они не остановят. Значит, нужно придумать что-то другое… Вернее, ничего другого придумывать не стоит, достаточно применить старые, испытанные средства. Уж проголодавшись, крысы бросятся на любую еду, даже будь она вся нашпигована ядом!

Замысел быстро созрел в уме Крысолова. Да, он истребит крыс – но так, чтобы Хамельн надолго это запомнил! Он устроит такое изгнание, какого они не видали прежде! Эти люди запомнят Крысолова, пришедшего к ним в солнечный прохладный летний день, и будут слагать о нем песни и рассказывать своим внукам, понизив голос, что видели этого удивительного человека собственными глазами. Своими собственными глазами! И, конечно, присочинят с три короба – например, что из-под платья у него виднелся хвост, а один глаз сверкал красным, и на голове рос петушиный гребень.

Пусть! Он вскочил, довольный, уже готовый действовать. Единственное затруднение, которое он видел, состояло в том, что работы предстояло слишком много для него одного. Но тут же он понял, как его преодолеть. Пожалуй, вдвоем они справятся… И если утром послезавтрашнего дня будет ветер, то все выйдет так, как он задумал.

– Ветер! – сказал он Ушастому, возвращая его в коробку. – Нужен ветер!

На следующий день он сообщил бургомистру, что ему понадобится пять телег с копченым мясом и прочей снедью. А лучше – шесть. И без промедления! Если господин бургомистр желает избавиться от крыс, то ему стоит поторопиться.

И приготовления начались. Подводы въезжали в город, и Крысолов расставлял их согласно своему плану. Поначалу он опасался, что жители растащат еду, но те, лишь услышав, для кого она предназначена, отходили от телеги подальше. Они опасались не крыс, а его самого.