По вечному легкомыслию ей и в голову не пришло, как будет расценен ее поступок: светлая Алькина голова начинала работать только тогда, когда Алька давала себе труд задуматься над чем-либо. Сейчас она не задумывалась, потому что ситуация казалась ей довольно ясной.

Человека с крокодильими глазами она испугалась так, как не пугалась никого прежде. Он казался таким безобидным, таким жалким… Альке подумалось, что все это время они имели дело с чудовищем, притворившимся маленьким лысеющим человечком, а сражаться с чудовищами она не могла – боялась."

"Итак, она собрала вещи и ушла, испытывая стыд перед Виктором и ругая себя за трусость. Тот, бедняга, решил, что причина ее ухода в его ночной вакханалии, и пытался убедить любовницу остаться – правда, без особенного энтузиазма. Но когда грянул скандал и в желтой прессе были опубликованы фотографии, на которых Виктор представал развратником и наркоманом, он вспомнил поведение бывшей любовницы и сопоставил его со временем, когда была сделана запись.

После этого Альке пришлось уехать от знакомой и искать новую квартиру, потому что Виктор был уверен в том, что запись сделала сама Алька – из ревности, из желания заработать на нем денег или же по каким-то другим причинам – не важно! А таких вещей он не прощал. Сколько ни настаивала Алька на своей невиновности, он видел, что она что-то скрывает, и все бесповоротнее убеждался в том, что именно она сдала его. Несколько раз Алька едва не выложила ему правду, но в последний момент ее останавливало воспоминание о безразличном голосе и маленьких холодных глазках. «Тебя сутенер прирежет. А тебя…»

В результате этой истории Альку вышвырнули из того круга, в котором она вращалась последние месяцы. Не просто вышвырнули – стерли, словно не было такой девушки, не жила она с состоятельным любовником, не шутила с его друзьями и не ездила играть с ними в теннис. Иногда она задумывалась над тем, что случилось с той наглой и жадной воровкой, но узнать об этом теперь было не у кого – с ней не общался никто из прежней компании, а сама Алька не знала о женщине ничего, кроме имени.

И потому, когда ее привели в грот и навстречу Альке поднялась рослая белокурая женщина, красивая злой, хищной красотой, произнесенное имя «Микаэлла» отозвалось в ней лишь намеком на воспоминание. Но позже она заметила знакомый взгляд и поняла, с кем имеет дело. А заодно осознала, что ей придется в «Артемиде» нелегко.

В этом Алька не ошиблась. Микаэлла сделала все, чтобы осложнить ей жизнь. С энтузиазмом униженного когда-то человека, вдруг получившего возможность отомстить обидчику, она цеплялась к ней, придиралась по пустякам, стараясь вывести из себя. Оскорбления ее, поначалу бывшие завуалированными, становились все откровеннее и откровеннее.