Макс заметил трусливую попытку к бегству и угрожающе приблизился, сократив расстояние до нескольких сантиметров.

— Имя? — его голос вибрировал от клокочущих эмоций.

— Что имя? — невнятно проблеяла Тоня.

— Твоё имя, — его руки уперлись в стену по обеим сторонам головы. Сильные руки с выступающими венами и взбугрившимися напряжёнными мышцами. Вот теперь точно никуда не сбежать.35159

— Моё имя? — трусливая попытка оттянуть неминуемое. Тоня поняла, что Макс уже всё знает, как только он переступил порог. Кто-то ему рассказал или сам догадался?

— Да, — хриплым зловещим шёпотом повторил он. — Хочу знать имя той, которая три недели выворачивала мне душу наизнанку.

Он сократил последние сантиметры и его бёдра припечатали её к стене. Близость одурманивала. Она ощутила, как в животе что-то сжимается.

— Имя? — его дыхание коснулось губ.

Медлить с ответом себе дороже.

— Т-тоня…

— Тоня, — повторил он, смакуя, как завоёванный трофей.

Максу понравилось непривычное сочетание звуков.

— Тоня, — прозвучало почти нежно, хотя в нём всё ещё клокотала злость.

Эти две авантюрные девчонки устроили какие-то дурацкие игры с подменами, а он чуть умом не тронулся от горечи, ревности и отчаяния.

Когда на середине конкурса Макс понял что к чему и кинулся к комнате Белинды, был почти уверен, что застанет там ту другую — свою. Открывал дверь, чувствуя, как закипает. Но когда увидел её в этом коротком полотенце с влажными волосами, розовую, растерянную, соблазнительную, гнев в момент трансформировался в другое чувство.

Она так забавно испугалась. Кинулась подтягивать полотенце вверх, забывая, что, пряча от его взгляда одно, открывает другое. Пятилась, искала пути к отступлению, но в глазах он видел знакомый блеск. Макс тянул, сколько мог, приближался постепенно, вдыхал её смородиновый аромат — пытался довольствоваться только этим. Но он не железный. Когда её дыхание участилось, он сорвался. Плотно прижал к стене, чтобы она ощутила силу его желания. Коснулся губ сначала нежно. Но опять надолго его не хватило. Поцелуй сделался настойчивым и жгучим.

Чтобы дать отдышаться он губами спустился к шее.

— Макс… — едва слышно выдохнула она.

Как он мечтал услышать своё имя, сорвавшееся с её губ…

Они оба не уловили стука в дверь. Опомнились лишь, когда услышали виноватый кашель.

— Прошу прощения, милорд.

Макс развернулся. Вирджиль маячил в дверном проёме с совершенно невозмутимым видом, если не считать того, что у него подозрительно дёргался уголок рта.

— Чего тебе? — недовольно буркнул Макс, заслоняя спиной Тоню, чтобы она могла проскользнуть в ванную комнату.

— Прошу прощения, милорд, — повторил Вирджиль, — искал Белинду.