Но в следующее мгновение поняла, что просто стоит на внутреннем балкончике, а под ним — зал. Огромный и пустой, освещённый лишь пламенем нескольких свечей. Они выхватывали из темноты клавесин, за которым сидел… сердце остановилось… Макс.

Она опёрлась спиной на стену и замерла. Музыка обволакивала, растекалась по коже горячими волнами, с каждым вдохом проникала в лёгкие. Тоня смотрела на его руки. В тот момент она была абсолютно уверена, что нет ничего красивее, чем длинные сильные мужские пальцы, извлекающие звуки из белых и чёрных клавиш старого инструмента. Те самые пальцы, которые зарывались в её волосы, которые скользили по шее и плечам, заставляя дрожать."

"За окном громыхнуло. Так близко, что сердце зашлось. Или это не за окном? Это пальцы Макса мучают клавиши, бьют неистово и отчаянно, и инструмент отвечает такими же рвущими душу пронзительными звуками. У Тони сбилось дыхание. Словно нырнула в омут, где нет воздуха — только чувства, оголенные нервы.

Новый удар грома, яростный и иступлённый. Почему Максу так больно? Как будто он тоже уже знает, что им суждено расстаться. Как будто хочет утопить в этих дьявольских звуках горечь разлуки.

Дождь бушевал на улице, но Тоне казалось, что гроза пробралась уже прямо сюда. Тяжёлые безжалостные капли били Максу в лицо. Стекали с волос на клавиши. Разбивались в водяную пыль, неспособные соперничать с силой рвущихся из инструмента звуков…

Глава 46. Для профилактики

Макс колотил по клавишам. С такой силой, будто собирался раздолбить их, раскрошить в щепки. Старый инструмент выл и стонал, кричал надсадно. Но Максу хотелось ещё громче. До боли в барабанных перепонках. Утонуть в этом море звуков. Ощутить их внутри себя. И не чувствовать больше ничего. Совсем ничего.

Но не чувствовать не получалось. Её образ стоял перед глазами, как проклятие, сводящее с ума. Как-то можно выжечь его из мозгов?! Кто-то знает, как это делается?! Вирджиль, ещё друг называется… что за банальности он нёс? Не верь тому, что в голове, верь тому, что в сердце. Зачем он это сказал? Собирался сделать ещё больнее? Да если бы Макс отключил мозги и дал волю желаниям, рвущимся из груди, он бы уже давно был в комнате Белинды. Сминал бы девчонку, прижимал к себе, жадно пил её губы, заставляя задыхаться… Чёрт! Картинка получилась такой реалистичной, что тело отозвалось сладко-горькой ломотой. Макс захлопнул крышку инструмента. Поднялся, стремительно вышел из зала.

Он вломился в её комнату без стука. Не знал, что скажет. Заглянет в дерзкие серые глаза, а там видно будет. Он ещё не дошёл до кровати, но уже понял, что Белинды там нет. Зачем-то приблизился вплотную, провёл ладонью по смятым простыням, будто она могла материализоваться из пустоты. Нет! От досады сжались кулаки.