Я открываю рот, чтобы опровергнуть очевидное, но он наклоняется вперед и прижимает палец к моим губам, останавливая ложь до того, как она вылетит из моего рта:

– Не лги мне сейчас.

Я медленно качаю головой:

– Я не подслушивала. Я просто узнавала о планах, которые вы двое строили без моего участия. Мое мнение, как обычно, никого не интересует.

Дядя Леня издает низкий саркастический смешок, а я упираюсь руками в бедра и высоко вздергиваю подбородок.

Он откидывается назад, и его опасные глаза смотрят на меня так пристально, что клянусь, он заглядывает мне прямо в душу.

– Диана, – начинает он, но с меня достаточно.

– Нет, просто послушайте Вы. Я уже достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе, понимаете?

– Возможно и взрослая, – соглашается он. – Но достаточно ли умная?

Я готова испепелить его вспышкой гнева, и это даже шокирует меня. До этой самой секунды было невозможно поверить в то, что он может сделать мне что-то плохое или обидеть меня словом.

Он фактически назвал меня дурой.

Я фыркаю и скрещиваю руки:

– И чья же это вина, а?

Он бросает на меня предупреждающий взгляд, который говорит о том, что мне лучше следить за своими словами.

Неожиданно Леонид Маратович протягивает руку и дергает меня на себя. Я падаю к нему на колени и забываю, как дышать.

– Как ты думаешь, почему я остался с тобой? – спрашивает строго.

Облизываю пересохшие губы, пытаясь найти ответ на его властный, жесткий тон. Ммм. Это должно меня бесить, но вместо этого заводит сейчас больше, чем когда-либо. Мое тело пульсирует от потребности, которую может удовлетворить только Леонид Маратович.

Надеюсь, однажды он сделает это.

– Мы с Димой охраняем тебя, Диана. Это для твоего же блага, маленькая девочка.

Маленькая девочка…. Угу. Почему я так ненавижу и люблю, когда он меня так называет?

Не то, чтобы я не ценила, насколько друг отца заботится обо мне, но иногда его забота душит меня.

– Как же я научусь безопасно ориентироваться в этом злом мире, если вы мне никогда этого не позволите?

Легкая ухмылка скользит по его губам, и моя плоть дрожит, заставляя меня извиваться на его коленях. Он кладет руку на мое бедро, чтобы остановить мое ерзание.

– А теперь иди в постель, – внезапно он завершает важную для меня беседу. – У меня есть еще кое-какие дела на сегодня.

Я сникаю от его пренебрежительного тона, не говоря уже о том, что он до сих пор не ответил на мой вопрос. А мне так хотелось отвоевать самостоятельность, но видимо – не судьба.

– Давай, – настаивает он и сталкивает меня с колен, одновременно шлепая по заднице.

Я задыхаюсь, мои ноги бесконтрольно трясутся, и я падаю обратно на Леонида Маратовича.

Приземляюсь прямо на его длинный, толстый стержень, который прячется за молнией брюк.

Бог мой.

Я ерзаю, не в силах сдержаться.