Кажется, Жанна снова задумалась над моими словами, потому что опять замолчала.

— Жанн, — не выдержал я, — чего ты ходишь вокруг да около? К чему эти вопросы? Что ты вообще здесь делаешь? У тебя же постоянно полно дел, и вот ты появляешься здесь, сидишь и откровенно тянешь время.

— И ничего я не тяну, — надула она губы и отвернулась.

— Жанна! — не отставал я.

— Думаешь, я не устаю? — воскликнула она. — Это тела у меня нет, я не устаю физически, а морально еще как. С этим проклятием все вышло из колеи. Ежедневно умирает множество людей, умирает и застревает в этом мире. Их нужно встретить, объяснить, кто к чему, что нужно немного подождать, как себя вести. Кто, по-твоему, еще этим занимается, если не ангелы?

— Демоны? — предположил я.

При этом слове Жанна почему-то еще больше насупилась.

— Ну и демоны, само собой, подготавливает своих 'клиентов' к аду. А мы то и дело сталкиваемся с ними. Думаешь, это легко, общаться с этими грубиянами?

Ну, кем-кем, но грубиянами я бы демонов точно не назвал. Хорошо знаком я был только с Ильей, но он вызывал у меня глубоко положительные эмоции.

И тут меня осенило.

— Из-за Ильи, да?

Я готов был поклясться, что, будь Жанна не полупрозрачным приведением, она бы покраснела.

— И вовсе даже нет!

— Жанн, что у вас с ним за вражда?"

"— Это не имеет значения, — вспыхнула она и испарилась.

У меня создалось впечатление, что ей очень хочется самой поговорить на эту тему. Выговорится, что ли, но я явно не подходил на роль исповедника для ангелов.

Она ушла и стало опять совсем тихо. Дремучий случай…

Я плюхнулся спиной на подушку, сложив руки на груди, и погрузился в невеселые мысли, ставшие моими вечными спутниками.

Сегодня должны были быть похороны Олеси Бендиной. Поразительно, но вместо того, чтобы готовиться к ним, Алексей Дмитриевич бегал по городу в поисках адвоката для меня. Почему?

Наверное, несмотря на похороны, Бендин до сих пор не осознал, что его жены больше нет. Да и просто ли это осознать, когда ее полупрозрачная сущность не отходит от него и сынишки ни на шаг. И пусть он не мог поговорить с ней или дотронуться, но он видел ее, знал, что она рядом.

Настоящие похороны настанут для него, когда мы снимем проклятие. Когда она и еще тысячи душ исчезнут навсегда.

Я снова задумался о том количестве умерших, с которыми успел столкнуться за последнее время. Моя бабушка, Прохорович, Ига, Олеся и еще сотни душ, имен которых я не знал и не пытался запомнить.

Мы так жаждем снять проклятие, чтобы призраки покинули этот мир, потому что так правильно, потому что так должно быть и было всегда. Но хотят ли эти самые приведения того же? Хотят ли они навсегда покинуть своих родных, рядом с которыми продолжают находиться они несмотря ни на что? Ведь им все равно, видят ли их, слышат ли, понимают ли.