— Как?!"

"Оказавшись у иллюминатора, Павел осторожно приблизил лицо к стеклу. Снаружи чернела глубокая безлунная ночь.

«Я не буду искать ее сейчас, — решил он. — Она хоть и ранена, все равно может быть опасной»

Да.

Именно так. Он закроет дверь, придвинув к ней стол, и сядет на диван, держа в руке нож. И в этот раз он не уснет.

— Пася, — прошептали сзади, и он едва не обмочился от ужаса.

Сильные руки вцепились в его плечи, развернув на сто восемьдесят градусов.

Веста ухмылялась, разбитое лицо, покрытое бурой коркой заиндевевшей крови, смахивало на маску смерти.

— Доброе утро, Пася, — ощерилась она в ухмылке. Стальные пальцы впились в кожу мужчины, и он закричал, роняя нож.

— Ты умеешь хранить тайны, Пася? — хрипло спросила Веста. Она прижала Павла к стенке, словно он был тряпичной куклой, приблизив к нему свое изуродованное лицо. — Умеешь? Пришло время!

Она захохотала, обдавая его смрадом гниющей плоти и…

* * *Где-то посреди Тихого океана,

7 февраля 2017 года, 4:28.

… он сел на диване, задыхаясь от застрявшего в глотке хрипа.

«Сон. Всего-навсего сон, черт меня раздери…»

Внутри было душно, и кожа мужчины блестела от пота в предрассветных сумерках.

Взгляд Павла метнулся в угол каюты — туда, где должна была лежать связанная Веста.

Он облегченно вздохнул, разглядев знакомые очертания рыхлой туши супруги. Спрыгнув с дивана, Павел включил свет. Судя по засохшим разводам крови, ночью она все же пришла в себя и подползла вплотную к стенке. Ее круглая голова свесилась на грудь, с разбитых губ тянулась клейко-розовая нить слюны.

— Жива, — выдохнул Павел, сам не зная, радоваться ему или плакать по данному поводу.

С опаской приблизившись к Весте, он внимательно осмотрел ее связанные запястья. И без того толстые руки его жены распухли еще больше, приобретя синюшно-багровый цвет, и Павел подумал, что еще немного, и у нее начнется некроз. Если он хочет, чтобы она осталась жива (по крайней мере, хоть какое-то время), необходимо ослабить путы. Как и на ногах.

Между делом он мельком взглянул на разбитую голову Весты. Волосы вокруг раны заскорузли и почернели от крови.

— Ты сама во всем виновата, — проскрипел Павел.

Вернулся к столику, и, взяв спутниковый телефон, с силой вдавил кнопку вызова самого последнего абонента в списке набранных — Багра.

Нескончаемые гудки были похожи на капли сиропа, они сочились так же тягуче-медленно. Наконец в трубке послышлось хлесткое:

— Ну?

— Багор, она здесь, в каюте. Я приложил ее по черепу. Тут все в крови, — прерывисто дыша, заговорил Павел. — Она тут неожиданно очнулась, и мне пришлось…

— Я сейчас не могу говорить, — перебил его Багор. — У тебя все под контролем?

— Пока да. Послушай, время в обрез.