Это больно, очень больно. Кто другой бы мне помешал осуществить мечту – я не переживала бы так бурно. Но Николас! Чёрт бы его побрал!

Мне хотелось орать, кричать так громко, чтобы горло потом болело и драло.

Но вместо этого я мчусь в зал.

Время сейчас рабочее, занимающихся мало.

В раздевалке быстро переодеваюсь, собираю волосы в тугой хвост, отдаю команду симбиоту врубить на полную громкость мой последний плейлист, который я готовила для полёта в космос и выхожу в зал.

Мне надо сбросить с себя эту ярость, иначе она меня сожжёт изнутри, опустошит и погубит. Или что ещё хуже, находясь в состоянии не совсем адекватном можно наделать глупостей: прибью либо крёстного, либо вообще всех, кто под руку попадётся.

Подхожу к груше и ударяю перчатки друг о друга. А потом с криком впечатываю в грушу кулак.

Адреналин грохочет в ушах.

Стискиваю зубы, чуть ли не до хруста и начинаю молотить по груше. Бью не только руками, подключаю ноги.

Злость долго кипит внутри, разъедает, точно кислота, рвёт меня на части, и легче мне не становится.

Перед глазами вижу отца и маму.

Вспоминаю, как прощаюсь с ними, как они обещают скоро вернуться…"

"Сознание подкидывает и подкидывает отрывки из детства: как отец рассказывает мне о пользе профессии врача; вот мама показывает мне звёздное небо и показывает объёмные голограммы самых красивых по её мнению галактик; она говорит, что я обязательно полечу в космос, потому что Земля прекрасна, но космос – это нечто больше, чем красота. А после я помню крёстного и его слова, что их больше нет…

Моё детское сознание долго не могло примириться с гибелью родителей. Но когда осознала… сорвалась. Николас говорил, что это было страшно. И больно. Но мы справились.

Я тогда дала себе обещание, что обязательно добьюсь тех же успехов, что и мои любимые родители. Обязательно увижу космос своими глазами. Я, как и они буду помогать и своим соотечественникам и другим расам.

Но… Николас! Сука!

Будто нож в спину. Грязный приём, грязный удар.

Я бью и бью грушу, долго луплю по ней, и в какой-то момент на место злости приходит боль – душа болит так сильно, что уже не кричать хочется, а выть.

По щекам текут предательские слёзы.

Тяжело дышу, почти задыхаюсь. Перед глазами от усталости прыгают цветные пятна, во рту кислота.

Падаю на маты и зажимаю голову между колен и тупо отдаюсь во власть отчаяния. Я не знаю, что делать. Не знаю…

Отдаю симбиоту команду отключить музыку.

Тишина оглушает.

Стягиваю перчатки, беру полотенце и вытираю мокрое от пота лицо. Долго пью воду, восстанавливая водно-солевой баланс.

Что же делать?

Неужели я реально поддамся на блажь крёстного и оставлю всё как есть?

Делать ему гадости, чтобы сместить с должности, или что-то другое подлое, дабы оказаться в составе экипажа – не в моём стиле.