На обратном пути заглянем, коли возникнет желание, к крокодилам, а затем посетим Гифару и Суру. С собой взяли карту, на которой вышеупомянутые пункты значились. Я, кстати, порывалась собрать старую котомку и прихватить чайник, но казавшаяся моей ровесницей мама Киршена — леди Шанли тер Арансати — не позволила:

— Мемориальный чайник оставь на месте! Это — залог, что ты вернёшься.

И лукаво подмигнула.

Да куда ж я денусь?

* * *На первый взгляд постоялый двор не изменился — та же трёхэтажная домина под крышей из дранки, та же рыжая дорожная пыль, телеги во дворе. Даже название то же — «Красная гусыня»… только люди вокруг другие.

Зашли внутрь. А вот тут перемены чувствовались — стало будто просторнее, очевидно чище и, главное, исчез кислый питейный дух. За стойкой разливал брагу по кружкам средних лет усатый мужчина с военной выправкой. Заметил нас, зубасто улыбнулся и поклонился, сделав широкий жест в сторону зала.

Я кивнула в ответ и подошла к стойке:

— Два сбитня, половину гуся и рассказ о прежних владельцах.

В пальцы прыгнула и завертелась на ладони пара серебряных монет. Мелкая магия, выглядящая как ловкость рук. Удивительно, но срабатывало.

Кир за моим плечом молча усмехнулся. Мы договорились, что он не станет вмешиваться, если только сама не попрошу о помощи.

— Сбитень сейчас налью. Мёд в этом году хорош, по второй кружке точно попросите. Гусь будет через пять минут, выбирайте стол. А о бывших хозяевах мне особо сказать нечего. Говорят, два с лишним года назад отправились на рудники за душегубство. И местный лорд с ними. Нрав, по слухам, был у него тяжёл, вот и накуролесил. Но так то ж лорд, а не белошвейка! Хотя… — задумчиво пригладил пальцем усы, — мож, так оно и надо: закон, он как устав, для всех одинаково писан. — Договорив, повернул голову и крикнул в сторону кухни: — Уна! Половину гуся неси!

Уна здесь?

Да, оказалось, всё так. Одетая лучше, чем раньше, в синей юбке и чистой белой рубахе. И глаза казались весёлыми… вот только меня она не узнала. Но я была рада видеть, что у неё всё ладно.

Интересно, а как поживает дитя коррупции Коржик?

Хотя что мне теперь до него?

— Выяснила, что хотела? Может быть, полетим дальше, до заката далеко… — склонился к моему уху Кир.

Я кивнула, вгрызаясь в гусиную ногу.

Оставаться тут на ночь не было ни малейшего желания.

Красные Сосны мы искали два дня. Не потому, что летели медленно или потеряли карту, а потому, что в лесу к ёлкам указатели не приколочены. И туманное «к востоку от реки», которая, кстати, называлась Конотопой, — это не слишком надёжный ориентир. Особенно, если река длинная.

Пока летели, раздумывала над странной этимологией:

— Как думаешь, они топтали, топали, топли или топили?

— Кто?

— Кони.

— А-а, кони… Ну, может, тут келпи водятся.