И вообще, мох был всюду, словно однажды над этим ельником растрепали зелёную перину. Ноги утопали по щиколотку, в следах хлюпало, а нормальной травы, даже кислицы, не было вовсе.

Вряд ли я тут пройду. Но и на месте сидеть смысла нет. Закончатся припасы, а потом что — придётся лягушек ловить?

Только и оставалось дальше пробираться вдоль ручья, в надежде, что тот куда-нибудь да выведет. Хотя бы в нормальный лес.

Решение оказалось верным, хотя шла я целых три дня. Ручей постепенно становился шире и полноводнее, превратился в речушку, затем речушка стала настолько глубока, что в ней появились пескари, десяток которых удалось наловить прямо руками. Добычу сварила в чайнике, добавив соли и пару горстей риса, и слопала в один присест.

Эх, бреду неведомо куда, но, может, всё не так уж плохо? Хоть сыта…

Но вообще от этого мха я уже озверела. Не зря однажды леди Инрис сказала другой леди, что много зелёного в интерьере приводит к дипресии. Я тогда выспросила у Кайры, что значат слова и как они пишутся. Вот «дипресия» — это психическое отклонение. Мне от вида мха уже кусаться хотелось, так что, наверно, у меня началась дипресия.

Даже птиц, как в нормальных лесах, тут не было. Только по ночам совы ухали.

Так что, когда лес посветлел, расступился и я выбралась на опушку — радости не было предела. А когда, продравшись на вершину пригорка через такой родной бурьян из знакомых до боли лебеды с пижмой, увидела вдалеке крыши деревни, готова была плясать.

Выбралась!

Глава 16

Когда вас припёрли к стенке, единственный плюс состоит в том, что нет сомнений, в каком направлении двигаться дальше.

Н. КузьминаДеревня оказалась не шибко велика — меньше трёх десятков дворов. Вокруг зеленели распаханные поля, вдалеке по разбитой дороге, кренясь то на правый бок, то на левый, трюхала везущая воз сена телега с запряжённой рыжей лошадёнкой. Необычной показалась только куща деревьев с густой листвой, росшая на опушке леса вдалеке. Как-то она выделялась. Словно эти деревья были посажены специально, причём так, чтобы что-то скрыть, спрятать.

Ну, что там, дело не моё. Может, местное кладбище. А мне надо припасы пополнить и выяснить, куда ж меня занесло? Небо-то до сих пор облаками затянуто, ничего не понять.

У околицы средних лет баба в сером переднике доила козу. Посмотрела на меня, на то, как я сглотнула:

— Кружка — медяк.

— Согласна, если ещё ломоть хлеба добавите.

— По рукам. Откуда ж ты взялась, такая голодная?

— В лесу заплутала… А как зовётся ваша деревня?"

"Совершенно неожиданно до того приветливая баба уставилась на меня с абсолютно другим выражением лица — недоверчивым, оценивающим. Потом мотнула головой и снова улыбнулась:

— В лесу, говоришь? Давай, пей, и вертай кружку взад.